39 заседание Верховного суда Северной Осетии по делу Кулаева

10 ноября 2005 г.

 

 

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Продолжаем рассмотрение уголовного дела в отношении Кулаева Нурпаши Абургкашевича, обвиняемого в совершении преступлений предусмотренных статьями 209 ч.2, 205 ч.3, 30 ч.3, 206 ч.3, 105 ч.2 пунктами: а, в, д, е, ж, з; 30 ч.3, 105 ч.2, пунктами: а, в, д, е, ж, з; 317, 223 ч.3 Уголовного кодекса Российской Федерации. Пожалуйста, секретарь, доложите о явке лиц, вызванных на судебное заседание.

Секретарь:

- На судебное заседание явились потерпевшая Ганиева, свидетели: Дзантиев, Качмазов, Дзуцев, Авсанов, Габисов, Плиева, Сакиева, Каллагова, Цомартова, Озиев, Сасиев, Алборов, Хасонов, Хадиков, Габисов.

- Так, у нас 1 потерпевшая явилась. Свидетели: Дзантиев, Качмазов, Дзуцев, Авсанов, Габисов, Плиева, Сакиева, Каллагова, Цомартова, Озиев, Сасиев, Алборов, Хасонов, Хадиков, Габисов, я прошу вас подождать в коридоре. Свидетели удаляются из зала судебного заседания, а я прошу вас находиться в здании, не уходить. Что у Вас?

- Дудиева. Ваша Честь, мы просим чтобы в судебном заседании заслушали показания свидетелей Засева, Мециева, Биджелов, Фраев, Караев.

- Подождите. Они здесь находятся, в зале? Так, пожалуйста, представители потерпевших.

- Мы поддерживаем ходатайство.

Старший прокурор управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе Мария Семисынова:

- По каким обстоятельствам их допрашивать?

- По обстоятельствах теракта.

- Что же она не мотивирует.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- Ваша Честь, мы допросим явившихся, которые вызваны. А потом мы допросим их.

- Подсудимый.

- На усмотрение суда.

- Суд, выслушав мнения сторон, постановил: допросить в качестве свидетелей Засева, Мициева, Биджелова, Фраева, Караева. Где указанные свидетели? Объявляется состав суда. Председательствующий Агузаров. Обвинение представлено в лице заместителя генерального прокурора России на Северном Кавказе Николя Шепеля, 1-го заместителя прокурора РСО-Алания, старшего советника юстиции Черчесова Аслана Владимировича, старшего прокурора управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе, старшего советника юстиции Семисыновой Марии Степановны. Защитник подсудимого - адвокат Плиев. Представители потерпевших Чеджемов, Кочиев, Ткаченко. В суд явились потерпевшие вышеперечисленные. Секретарь судебного заседания Кохан. Потерпевшая Ганиева, встаньте пожалуйста, у Вас есть отвод к составу суда? Вы доверяете суду в таком составе?

- Да.

- В соответствии со статьей 268 УПК разъясняю потерпевшей ее права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства, давать показания на родном языке, иметь представителя, знакомиться с процессуальными документами, получать копии постановлений, участвовать в судебном разбирательстве, в суде 1 и 2 инстанции, надзорной инстанции, выступать в судебных прениях, знакомиться с протоколом судебного заседания, приносить на него свои замечания, обжаловать приговор, постановление суда. Вы не в праве уклоняться от явки по вызову в суд, давать заведомо ложные показания или отказываться от дачи показаний, разглашать данные предварительного следствия. Ганиева, встаньте пожалуйста. вам ясны Ваши права?

- Да.

- Спасибо, присаживайтесь. Суд переходит к допросу свидетелей. Пригласите пожалуйста свидетеля Дзантиева. Ну, давайте Хосонова. Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Хосонов Зелимхан Хаджимурсаевич.

- Число, месяц, год рождения.

- 29 августа, 49 г.р.

- Место жительства.

- Беслан, Набережная, 10.

- Место работы.

- В отставке. Работал, сейчас нет.

- Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Старший прокурор управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе Мария Семисынова:

- Зелимхан Хаджимурсаевич, скажите, кто из Ваших близких родственников находился в заложниках?

- Дочь, Дзерасса Хосонова.

- какого она года рождения?

- 15 сентября 96 г.р.

- В какой класс она ходила?

- Она пошла во 2 класс. И супруга, Хосонова Фатима Турбеговна, 56 г.р.

- Жена повела дочь в школу, да?

- Да. Всегда водил я. А в этот день получилось так, что я болел сильно. И она не дождалась, повела в школу.

- Когда Вам стало известно о захвате школы террористами?

- Примерно через 30 минут меня разбудил сын старший, Асланбек, и говорит, что там якобы, в школе, выстрелы какие-то. Якобы захватили школы. Минут 15 я одевался, и потом мы вместе с ним поехали туда. Это значит, через 30-40 минут после захвата мы подъехали. В это время уже, напротив школы столб, возле столба лежал Гаппоев, по-моему фамилия его была, и возле машины Фраев.

- Убитые, да?

- Да. Нет, этот Гаппоев еще разговаривал. А Фраев за машиной лежал, нам не видно было его. А мы подъехали и находились возле ворот первого дома от школы, Кадиева.

- Вы с какой стороны подъехали к школе?

- Со стороны Коминтерна. Вот первый дом примыкающий к школе, Кадиева…Зелим, по-моему тоже зовут его. 4 метра от школы находится дом.

- Что Вы наблюдали еще, какую картину, вот кроме этих 2, который 1 был ранен, Вы говорите, другой убит. Со стороны школы по прилегающей территории велась какая-либо стрельба?

- Со школы с чердака наверное скорее всего, и из окон 2 этажа велась  стрельба. Но не только в нашу сторону, на Коминтерна, но и в другую сторону были слышны выстрелы. Потому что, если какие-то передвижения были по Коминтерна, то обстрел велся со школы. Так особенно таких передвижений не было, потому что люди были настороженные и старались не выходить за линию огня.

- Скажите, как пострадали Ваши родственники?

- Девочка получила пулевое ранение в висок, и пуля вышла через глаз. Потеряла глаз. И пулевое ранение в ногу, сквозное тоже. Перелом кости там был. Супруга получила множественные осколочные и пулевые ранения. Переломы руки и ноги. В общей сложности, и не сосчитать, сколько там было всего осколков. Большинство осколков не удалены и пуля не удалена. Пролежали 5 с половиной месяцев в Москве в национальном медико-хирургическом центре Нижняя Первомайская г.Москвы.

- скажите пожалуйста, вот с 1 по 3 число где Вы находились?

- Я то находился в первом доме, то во 2, то в 3. Там было полно и сотрудников, и гражданских. Первые 2 дня такого особого ничего не могу Вам рассказать, потому что там особо ничего не происходило. Велся обстрел из автоматического оружия со школы. И велся обстрел с гранатометов подствольных тоже со стороны школы. Обстреливали противоположную сторону. гражданские и сотрудники, наверное сотрудники все, потому что большинство те, кто передвигались на БТРах, большинство в форме со знаками различия. Я то различаю их, это были сотрудники. Но там мы были вперемешку. Была анархия, полная анархия. Единого руководства не было.

- Вот Вы говорите, гражданские тоже были. Они вооружены были?

- Были и вооруженные, были вообще без оружия. По всякому там было. Но я Вам говорю, что я видел своими глазами. Я 30 лет в органах прослужил, и видел и захваты, и заложников видел, как захватывали. Вот то. Что я видел своими глазами с 1 по 3 число, это была абсолютная анархия. Там не было никакого руководства.

- а вот поясните, в чем это выразилось?

- Можно было взять все в свои руки 1 человеку. Будь то генерал, будь то полковник но такой человек, который бы мог, они были, такие люди. Тот кто долго служит, он наверное знает, что у нас был захват школьников до Минвод доехали они там. И помимо этого у нас были захваты. И нормально все заканчивалось. И в этот раз, я думаю, что если бы просто доверили 1 человеку, который бы всем этим мог бы распорядиться как надо, может быть были бы жертвы, да, но не столько. То, что произошло, это произошло из-за людей, которые обладая должностными полномочиями и правами, не исполнили их в свое время. Я их отношу к нашему неуважаемому президенту тогдашнему, председателю правительства, и также отношу к секретарю совета безопасности, абсолютному нулю с тремя генеральскими звездочками, и также отношу это к председателю ФСБ, и абсолютному взяточнику Дзантиеву, министру внутренних дел. Который Министерство внутренних дел превратил в коммерческий ларек. Я это отношу также в районной администрации, главу районной администрации, который все это допустил. Отношу к начальнику ФСБ района, начальнику милиции района. Независимо от того, кто из них сколько там служил, они должны были свои функциональные обязанности исполнить. Я надеюсь, каждый из нас знает, что такое функциональные обязанности. Человек, которому доверены такие сложные, серьезные вопросы, он должен свои функциональные обязанности выполнять. Что такое школа. Ведь каждый из нас знает, что в то время информацию о том, что готовится теракт получили, и об этом даже в первые дни сами представители власти и ФСБ, и руководства республики говорили, что такая информация была. И я считаю, что если они сейчас не наказаны, вот в районе у нас 40 человек сотрудников ГАИ. Я помню, я работал в Кировском зам начальника милиции, у нас из 32 человек отдел состоял, вместе с сержантским составом и офицерским составом 32 человека. Здесь же, 40 человек сотрудники ГАИ. Чем они занимались? Если сделать фотографии рабочего дня, то вы увидите, что каждый занимается только своим карманом, больше ничем. Задавайте вопросы.

- Скажите пожалуйста, Вы своих близких записывали, вносили в списки, что они тоже там находятся?

- В какие списки?

- Ну, вот говорят, что составляли списки для того, чтобы знать, кто находится в числе заложников?

- А зачем их заносить? Для чего, если в районо есть списки. Районо создано для того, чтобы фиксировать численность учащихся.

- Это учащихся. Но туда же пошла Ваша жена, правильно? Вот Вы…

- Об этом ходили там ребята, спрашивали. По вот этим местам.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Я извиняюсь, Хосонов, вам задали вопрос. Вы скажите заносили или не заносили.

- Да, спрашивали меня.

- Вы заносили их?

- Я не заносил лично. Но ходили ребята, спрашивали кто там есть.

- Но это с целью переписать, чьи родственники находятся в заложниках?

- Знаете как. Вот представьте себе ситуацию такую. Я нахожусь допустим в первом доме вот в этом, да. Заходят ребята, я их не знаю. Спрашивают, кто у тебя там есть. Я говорю, дочь Дзерасса 8 лет, супруга, фамилию называю, все. Они уходят. Кто они, для чего спрашивают, я откуда знаю.

- Просто был устный диалог вот такой, да?

- Диалог устный, но у них были бумаги.

- Я хотела выяснить у Вас, почему задала эти вопросы. Откуда появилась цифра 354 человека.

- Я не знаю, откуда она появилась. Потому что тот, кто ее дал, наверное был не последний человек в районе или в республике. Зачем эту цифру называть, если администрация не была захвачена? Там же все известно.

- я не имею вопросов к свидетелю.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- Скажите пожалуйста, вот Вы говорите, что были гражданские люди, кто с оружием, кто без оружия. Вы имеете ввиду работников милиции, которые не были на дежурстве, или, вот как говорят, ополченцы?

- Знаете как. Там были гражданские. Понимаете как. Есть и гражданские, есть и сотрудники. Если он в гражданской форме. Большинство сейчас молодежи, я например, не знаю кто из них есть. Вот сейчас если в райотдел Правобережный прийти, 70% сотрудников я не знаю.

- но среди ополченцев, вы можете сказать, кто конкретно.

- Я не знаю. Во-первых, я Вам говорю, что во дворе, где я находился, там были сотрудники. В основном сотрудники были. А по улице вот так, по всей длине вверх от школы, там находились гражданские, машин много было, сотрудников было очень много. С каждым днем там стояло все больше и больше людей. Кто есть кто, я ж говорю, среди нас гуляли информаторы этих негодяев, которые были в гражданской одежде и передавали информацию полностью. Почему, потому что я вам такой пример приведу. На 3-й день, когда должна была начаться атака, освобождение заложников. вот на 3-й день вдруг, я находился за 20-30 минут до захвата в первом доме Кадиева, там вместе со мной, вернее я с ними находился спецназ московский.   Я до сих пор запомнил имя и кличка, он мне сам сказал: «Меня, - говорит, - Серега зовут, а так кличка Максим.» Он был зам командира вот этой группы спецназа. И у них были рации. Вот по рациям шла передача такая значит, от начальника скорее всего, что вот-вот должен был захват начаться. 3 раза отменялось. На 3-й раз, 3 раз когда прошел, на 4-й раз была команда, что 2, как они сказали, 2 объекта должны подъехать, и подождите, мол немножко. Подъехали 2 БТРа. Потом подъезжает ГАЗ-53, низкие борта. В машине сидело в кузове 2 человека, в кабине водитель и еще 1 человек. на них была форма МЧС, вот такие какие-то жилетки. Вот по рации команда как идет, разговор, я то сам по рациям тоже общался, когда работал, и идет такая команда, мол, захват отменяется, подождать надо немножко. И я так понял, что 2 БТРа должны подъехать и вот эта машина. Она, не доезжая до ворот, остановилась, борт передний опустила, тот борт, который в сторону школы, длинный борт, не задний, а боковой. Показали, что у них там в кузове ничего нет, видимо этим негодяям. После этого, не поднимая борт, они двинулись в сторону ворот школы по Коминтерна. Остановились, я так понял, что они должны были забрать трупы, остановились возле ворот. Где-то в течение полторы минуты, 2, не больше, какие-то движения были. Соскочили с машины, начали что-то собирать там. Вот сразу после этого послышался выстрел. Я многим об этом говорю, но я болею. И я не смог до сих пор сюда сам прийти, я сам хотел прийти, без вызова. Со стороны, вот хозяйство там есть Кораева, за путями, ниже, оттуда какой-то выстрел услышался. После этого выстрела, раздался первый взрыв. И вот после этого без команды какой-либо началась как арт подготовка. Со всех видов оружия с улицы начали стрелять. Потом еще взрыв, еще взрыв. Потом уже взрывы все смешались, выстрелы. А перед тем, как машина доехала до ворот, я что запомнил, со стороны школы слышались женские и детские голоса: «е стреляйте, здесь дети, не стреляйте.» Это видимо, я так понял, уже потом спросил, видимо их поставили к окнам, и они кричали. И сильно кричали, потому что было слышно очень далеко, чтобы не стреляли. Я умолял, упрашивал командира этого, Серегу. Я говорю: «Ребята, не атакуйте. Там дети, женщины. Вы не попадете в этих негодяев.» Как правило попадают в невинных людей. Но меня никто не слушал: «Это, - говорит, - не от нас зависит.» Я пытался пойти вместе с ними. Они меня не пустили, говорят, что навстречу вторая такая же группа спецназа двигается, тебя примут за них, за этих тварей. И поэтому я только добежал до столовой, до стены. А там ребята начали заскакивать, спецназ, и по одному их обратно вытаскивали, уже кого ранеными, кого убитыми.

- Вот подробнее. Перед взрывом Вы где находились?

- Я находился прям вот угол Кадиева дома, вот прям на углу. Выглядывал оттуда. Траектория оттуда не могут попасть, если будут стрелять, там стен защищала.

- Сколько взрывов Вы слышали?

- Вначале 1 первый мощный взрыв, потом второй. Потом уже взрывы смешались.  Там со всех видов оружия. У кого двустволка была, у кого что было, все кто мог, стрелял. Анархия была абсолютная. Но я что удивился, откуда внутри узнали, что готовится атака, если на улице не стояли корректировщики? Вот как вот это? И потом такой момент, рассказывают же, что людей, раненых которых выносили после того, как основная атака завершилась и уже люди начали забегать туда в школу, вытаскивать раненых, нести, то первая волна со школы через дырку со стороны Кадиевского дома, там брешь образовалась. Первая волна, там соседка моя выбежала Пухаева, она была в растерянности, у нее ранение в живот сквозное. Потом минуты через 2 ее 1 дочь выбежала, потом выбежали 2 хорошо выбритых таких молодых парня. Я вначале не подумал, что это могут быть террористы, но ребята, которые под сараем стояли, они их видимо узнали. А я около ворот стоял уже тогда. Они наверное их узнали и начали бить. Забили их ногами, руками, кто чем. И они упали на асфальт. И тут подбежали 3 спецназовцев, отбили их, положили лицом вниз, ногой вот так встали на каждого из них. Потом 1 побежал, подозвал ближе БТР. Вот этих 2 закинули на БТР. Куда они делись? Я здесь одного негодяя вижу, но наверное тоже надо было там так же убить. Его не били, поэтому такой красивый стоит.

-         Вы говорите, что видели сами, когда были у помещения столовой, как выносили, эвакуировали заложников, которые там находились в столовой. А вот в этот период времени Вы наблюдали танки, БТРы? Кто куда стрелял.

-         Знаете, столько стрелял. Я слышал мощный выстрел. Я знаю, что такое выстрел танка. Потому в 91, когда с этими тварями была здесь, когда они заварили это, хотели захватить такие структуры, как вот в Нальчике недавно было, то в месте, где я находился, где нефтебаза. И там нам дали в помощь 2 танка, но у них были болванки, не было боевых снарядов. Вот я так думаю, что там такими разрывными снарядами не стреляли, а стреляли болванками. 1 выстрел я слышал. Но было очень много. Такой шум был, что среди этого шума невозможно было различить выстрел танка. Но танк стрелял, из подствольников, и из этих, как их называют?

-         РПГ, гранатометы?

-         Да.

-         Но сами вы не наблюдали этих выстрелов из БТРов, танков.

-          Я только звуковое слышал, что стреляли с танков.

-         Вы предполагаете, что это танк стрелял, да?

-         Ну, я различаю выстрел из танка и выстрел из гранатомета. 1 слышал вначале, это точно.

-         Скажите, Вы говорите, что была полная анархия. И потерпевшие и свидетели говорят о том, что были, как вы их называете, ополченцы. Вы можете назвать фамилии этих ополченцев, которые якобы мешали.

-         С моей стороны я ополченцев не видел. Я видел там гражданских, которые были вооружены кто карабином, кто двустволкой, кто еще чем-то. Но абсолютно незнакомые люди. Я в Беслане много людей знаю, я 56 лет…

-         Не можете конкретно назвать, да?

-         Я ж говорю, очень было много молодежи. Потом молодежь была не только из Беслана, но была с других населенных пунктов. Сможете узнать сами, если Вы знаете с Беслана только, а с других сел допустим? У меня даже такое мнение создалось, что какая-то часть тех людей, которые там были, может даже были и от них. Потому что какая-то часть населения Ингушетии владеет осетинским языком, имеет наши гос номера машин, свободно разъезжает по нашим улицам. Если он разговаривает на чистом осетинском не хуже чем я. Вот как Вы на русском, так он на осетинском разговаривает. Что ему стоит встать со мной рядом и разговаривать со мной. Я ж у него документы не спрошу.

-         Еще вопрос. Вы говорите, Вы в отставке. Вы на каких должностях служили до отставки? Последнее место службы.

-         Последнее место службы Северо-Кавказское региональное управление старший оперуполномоченный по особо важным делам. В звании полковник я ушел на пенсию.

-         И последнее небольшое замечание. Вы здесь гласно говорите, что бывший министр взяточник. Я как представитель власти хочу Вам сказать, что если Вам известны конкретные факты, я готов с Вами встретиться, чтобы мы могли это зафиксировать, чтобы это не был пустой разговор.

-         Эти факты я больше чем уверен лучше меня знают те службы, которые должны были этим заниматься.

-         Вы как работник милиции должны наверное знать, что если Вы говорите об этом, Вы скажите об этих фактах. Потому что если мы все говорим, что в целом мы знаем, что милиция взяточники, надо было конкретно. Поэтому просьба такая.

-         Вы сейчас правы. Поэтому я Вам один момент такой приведу. Работая в региональном управлении, мы собрали материал в 2-х, 1 материал полностью собрали, а второй уже я заболел когда сильно, то уже мне было ни до этого, на 32 миллиона долларов по банку, который находился здесь, Ермоловский банк.

-         Это отношение не имеет к делу. Давайте мы с Вами повстречаемся и поговорим на эту тему.

-         Пожалуйста. Свободно.

Представитель потерпевших:

-         Скажите пожалуйста, а Вы что-нибудь слышали, были ли какие-то требования у боевиков?

-         Да. Были требования, чтобы пришли наш президент Дзасохов, чтобы пришел ингушский президент Зязиков. Потом чтобы Рошаль приехал, и этот, как его Алханов, Алу Алханов, чеченский. Почему-то кабардинского не потребовали.

-         На переговоры требовали?

-         Да. На переговоры пускай, говорят, придут, мы поговорим. Чего они боялись?

-          Они пошли на переговоры?

-          Не пошли конечно.

-         А Вы считаете, что они должны были пойти?

-         Я считаю, что ради тех, кто там погиб, если бы я был на месте президента, я бы секунду не задумывался. Он бы отсюда уехал, по крайней мере, если бы он погиб, он бы героем погиб. А сейчас кто?

-         Значит, Вы считаете, что надо было вести переговоры?

-         Обязательно. В любом случае. Возьмите пример, когда в Турции вот эти чеченцы захватили корабль. Обязательно, да.

-         А Вы слышали, какие-то официальные лица давали информацию о том, что происходит? О числе заложников,  о требованиях?

-         Знаете, я слышал, что…

-         Еще требования были у них?

-         Были. Они, говорят, якобы, ну, там доходило, почему-то до нас доходило, что, ну, народ видимо цепная реакция идет. А оттуда, с центра,  где был якобы штаб какая-то информация просачивалась. К нам тоже с другой стороны откуда-то приходила информация. Вот взять такой момент, откуда взяли, что вода в кране отравлена. Оттуда, со школы.

-         Послушайте меня. Я спрашиваю, еще требования у боевиков были какие-то?

-         Кроме как вот, чтобы пришли руководители, я других требований не знаю.

-         Для чего их тогда звали, если никаких требований не было?

-         А, чтобы якобы освободить тех, кто находился в нашем СИЗО по захвату ингушского этого.

-         Вот для ведения переговоров по конкретным требованиям звали их?

-         Да. И чтобы освободить Чечено-Ингушетию от войск. Это я слышал. Но в основном упирались на эти 2 фактора, чтобы освободить из СИЗО, и вывести войска.

-         Это оттуда говорили требования.

-         Да, оттуда.

-         А официальные лица что говорили?

-         А официальные лица ничего не говорили.

-         Вот о числе заложников говорили они?

-         Говорили. Первое время прошел такой слух, что 300 с чем-то человек якобы там находятся.

-         А кто это говорил?

-         Люди наверное.

-         Из официальных лиц.

-         Я там не слышал вообще официальных лиц. Ни одного человека. Я был, вот 3 дня находился то в 1, то во 2, то в 3 доме.

-         Я хотел бы еще один вопрос задать. Вы точно слышали выстрелы из танка?

-         Слышал. 1 выстрел из танка я слышал.

-         По звуку можно отличить выстрел из танка от выстрела из автомата?

-         Конечно можно.

-         Это мог быть выстрел из танка, мог быть выстрел из орудия.

-         Нет, как танк стреляет, все дрожит.

-         Дрожало все?

-         Конечно дрожало. Мощный выстрел. Понимаете, даже если болванкой выстрелит, сам выстрел в снаряде порох то что есть, может в снаряде боеголовка не взорвалась так. А вот то, что выстрел происходит от пороха, от возгорания.

-         Понятно. Скажите пожалуйста, Вы пожар наблюдали сами?

-         Не наблюдал. Я уже в это время был в очень таком нехорошем состоянии.

-         А вот после взрывов, когда так называемый штурм начался, по школе, уточняющий вопрос такой, по школе велась стрельба?

-         Велась.

-         Ополченцев, не ополченцев, военных…

-         Велась стрельба беспорядочная.

-         Все стреляли?

-         Все стреляли.

-         Нет вопросов к нему.

Представитель потерпевших:

- Вы сказали, что находились в эти 3 дня в 1, 2, 3 доме. Когда Вы услышали в первый       раз о том, что готовится штурм?

-         Перед тем, как подъехал вот эта МЧСовская машина, ну, не менее чем за час. Раза 3 была команда, потом отменялась. Потом по рации они довели до спецназа, что 2 БТРа должны подъехать и вот эта машина. После всего, как они подъехали, как они доехали до ворот, сделали остановку сначала. Открыли, показали этим тварям, что в машине ничего нет лишнего. И как только она доехала, минуты 2 самое большее наверное, мне так показалось по крайней мере, походили, что-то хотели собрать там, людей погибших. И вот выстрел, потом взрыв. Так вот пошло.

-         Это 3 сентября. А 1, 2 сентября Вы о штурме слышали?

-         Нет.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

-         У потерпевших есть вопросы?

-         Нет.

-         Подсудимый?

-         Нет.

-         Адвокат?

-         Нет.

-         Спасибо, присаживайтесь. Если Вам надо уходить, можете идти.

-         Можно? Повестку оставить?

-         Не надо. Дзантиев. Фамилия, имя, отчество.

-          

-          

-         Дзантиев Эльбрус Дзамболатович.

-         Число, месяц, год рождения.

-         10 декабря 54 г.р.

-         Беслан, Первомайская, 101.

-         Место работы.

-         ООО «Гранит».

Суд допрашивает Вас в качестве свидетеля. В соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

-         1 сентября где-то наверное в начале 10 зазвонил телефон. Звонила племянница, и сказала, что школу захватили. А у меня средняя дочка пошла в школу с племянницей тоже. И я с работ выехал в направлении школы. Уже когда доехал до Коминтерна улицы были перекрыты. И по улице Коминтерна нас дальше не пропустили, и нам пришлось ехать по Набережной. Доезжая до переезда, новый телефонный звонок, и племянница мне другая сообщает, что они убежали, и прибежали, и сидят возле дома внизу, не могут отдышаться. Ну, я сказал, чтобы они находились там, сам поехал в садик, забрал младшую девочку. Приехал домой.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

-         У Вас садик работал?

-         Работал, она в садике была. Но вот в этом ажиотаже все забирали своих детей. Я забрал тоже и привез домой. Потом хотели пойти к школе, но там уже оцепление было и не пропускали. Как и все мы все 2 с половиной дня тоже простояли то на одном углу, то на другом.

-         Не работу не пошли, да?

-         Конечно не пошел.

-         У Вас там больше никого не было родных и близких в заложниках?

-         Нет. Вот племянница и дочка.

-         А вот событие когда было 3 числа, взрывы и спасение заложников, где Вы находились?

-         Взрывы когда произошли, то мы находились на углу. Возле интерната стояли и 1 взрыв, потом второй. Прошло некоторое время, вертолеты летали. Одни кричат: «Террористы со стороны Терека, убежали туда.»

-         Вы как свидетель что наблюдали? О чем моги бы рассказать, что вы видели? Взрывы.

-         Не видел я, на таком расстоянии.

-         Только слышали вы, да?

-         Да. Не видно было.

-         А вот период спасения людей наблюдали?

-         Нет, нам просто сказали, что если террористы будут убегать, чтобы мы их не пропустили в том направлении, где мы находились.

-         Вот вы не видели пожар в спортзале?

-         Нет, я там не был.

-         А вот когда Вы стояли в ожидании освобождения, о количестве заложников Вы слышали?

-         По разному говорили. Сказали в районе 300 с чем-то, потом 600 с чем-то, потом уже 1000 с чем-то.

-         А кто говорил?

-         Такие же зеваки, как и я.

-         То есть не официально.

-         Не официально, а просто.

-         А от должностных лиц Вы не слышали количество?

-         Ну, по радио тоже говорили. Мы стояли, радио рботало, и там тоже.

-         И что по радио говорили.

-         Ну, то, что 300 с чем-то. Потом 600 с чем-то.

-         Уточняли потом?

-         Да. Потом уже 1000 с чем-то.

-         Вы это слышали ни от должностных лиц.

-         Не от должностных.

-         По радио, да? Телевидения там не было, где Вы стояли7

-         Нет.

Представитель потерпевших:

-         Вы сами слышали, что в первый день передавали, что 1000 заложников?

-         1000 заложников в первый день не передавали. В первый день сказали 300 с чем-то.

-         Вы верили в это?

-         Не верили естественно. Как я мог поверить, если я в этой школе и сам учился, и знаю, что в каждом классе хотя бы по 20 человек если взять.

-         Неправду говорили, да?

-         Да, неправду.

-         Как вы думаете, почему неправду говорили?

-         Мне трудно судить, почему говорили.

-         А о требованиях каких-нибудь террористов сказали?

-         Ну, после этого сказали, что якобы, сосед у нас Джериев, корреспондент или сто, он вынес записку с требованиями террористов, что если убьете 1, то убьем 50 человек, если раните, то убьем 20 человек. И в записки было, говорит написано, что требуют Дзасохова, Зязикова, Рушайло. Требования террористов были такие, чтобы их пригласили туда в школу.

-         На переговоры?

-         На переговоры, да.

-         Надо было им идти на переговоры?

-         Я считаю, надо было.

-         А вдруг бы их убили.

-         Ну, убили, значит…

-         Но могли и не убить, так же?

-         Моги и не убить.

-         А как по вашему, в чем причина этой трагедии бесланской? Приехали вот спокойно банда на машинах, захватили школу. Это вы считаете нормальным.

-         Ну, не нормальным конечно явлением. Но от меня же ничего не зависит.

-         А от кого зависит, от Бога что ли?

-         Нет. От всех нас зависит фактически.

-         Вы виноваты вот в том, что произошло?

-         И я виноват в какой-то степени тоже.

-         Кто должен был их не пускать.

-         Мы должны тоже были я считаю бдительность проявить. И машина допустим не бесланская была. Местные жители допустим знают, таких машин у нас 1 или 2.

-         То есть, вы считаете, что мы тоже не сделали все, что  могли сделать, должны были. И поэтому все нормально, да? Так нам и надо, да?

-         Нет.

-         А как?

-         Ну, как так нам и надо.

-         Вы же сами виноваты?

-         Непосредственно кого-то одного винить?

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

-         У потерпевших есть вопросы?

-         Нет.

-         Подсудимый?

-         Нет.

-         Спасибо, присаживайтесь. Качмазов. Фамилия, имя, отчество.

-          

-          

-         Качмазов Дзамболат Сацоевич.

-         Число, месяц, год рождения.

- 17.10.59

-         Место жительства.

- Беслан, ул. Коцоева, 10

-         Место работы.

-         АЗС «Ягуар»

- Дзамболат Сацоевич, в соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- Дзамболат Сацоевич, скажите, 1-3 сентября, что Вам известно по поводу захвата заложников бандитами.

- У меня дочка там была.

- Как она там оказалась, с кем была?

- Она была одна. С соседками пошла, без родителей. Вот так и оказалась.

Вы где были 1числа?

- 1 числа я был в городе на работе.

- Как Вам стало известно о захвате?

- Мне позвонила теща. Мол, школу взорвали, в общем, толком ничего не знала. Я сразу приехал к школе.

- Где Вы находились 1-3 сентября?

- Возле школы. Я ходил целыми днями там. И ночью и днем.

- а там же оцепление было.

- Ну, вот насколько было возможно подойти близко.

- Недалеко, вы имеете ввиду.

- Недалеко, да.

- С какой стороны?

- Со стороны Коминтерна. Мы ближе там живем.

- там не простреливалось, да?

- Мы в таком месте были, где не особо.

- Что Вам было известно о захвате школы, о количестве заложников, какие требования выдвигались. Вы лично слышали эти требования?

- Требования, вот тут все друг друга спрашивают. Говорили, что никаких требований не было.

- Кто говорил?

- Ну, народ, все.

- А о количестве заложников. вы слышали сами или официальную информацию, или от людей.

- От людей шла информация около 30-40, точно никто не знал еще.

- А по радио, телевидению не слышали?

- Нет. Я целыми днями там был.

- А вот там около ДК сообщали постоянно, информация была. Вы как раз были в другой стороне.

- Я в другой стороне был, во-первых. Говорили люди, что всего говорят там 300 с чем-то человек. потом ходили даже женщины и спрашивали, сколько, кого знаете, кто там в заложниках и вот мы записывали кого знали в точности.

- Ясно. 3 числа, когда произошел взрыв, Вы слышали взрывы в школе?

- Да.

- Сколько взрывов?

- Сколько, не могу сказать. У нас умер сосед, и мы пошли на похороны. В тот день его хоронили. Мы даже не дошли, начались взрывы, и бегом к школе.

- Вы видели момент спасения заложников.

- Я когда подъехал туда на своей машине. Соседи там говорят, давайте на своих машинах, может кого-то спасем. Но доехал, вот там гастроном по Ленина, дальше уже не смог доехать, машину бросил и побежал в сторону школы. У меня с собой была трубка, и мне позвонила супруга, что она видела, как мою дочь кто-то выносил. И я тогда побежал к машине. Машину уже руками перенесли, там мешала. И поехал в больницу. Там вывешивали списки в каждом отделении. И вот бегали, искали. Ее не было, до 8 часов я там побыл.

- Значит, спасения, пожара Вы не видели.

- Нет.

- Какое там оружие было, кто из чего стрелял.

- Я до школы не добежал.

- В больницу пошли, да?

- Да. Сразу после звонка, поехал в больницу.

- Какие повреждения получила Ваша дочь?

- Осколочное ранение головы, осталась без глаза.

- Несколько было, да?

- 3 осколка и глаз выпал.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Представители потерпевших, есть вопросы?

- Нет.

- У потерпевших есть вопросы?

- Нет.

- У подсудимого?

- Нет.

- Адвокат?

- Нет.

- Спасибо, присаживайтесь. Дзуцев. Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Дзуцев Юрий Владимирович.

- Число, месяц, год рождения.

- 14 сентября 1952 г.

- Место жительства.

- Беслан, ул. Сталина, 83

- Место работы.

- ООО «Алмаз», директор.

- Суд допрашивает Вас в качестве свидетеля. В соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- скажите пожалуйста, ваша дочь тое в заложниках была, да?

- И мальчик и девочка.

- Как это получилось. Расскажите пожалуйста.

- Можно я одно слово скажу. Вы знаете, вот сейчас не то что разговаривать очень трудно, тем более присутствовать здесь. Вот рядом с этим человеком, который здесь находится, я практически, вот сейчас я понимаю состояние родителей, которые находятся вот здесь. Практически невозможно здесь присутствовать рядом с этим.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Вы кого имеете ввиду?

- Я не могу назвать, это нелюдь.

- Пожалуйста, воду выпейте.

- Это событие меня застало на работе. Это было где-то половина 10. Позвонила мне супруга и сказала, что школу захватили террористы. Буквально через 15 минут я был уже у школы. Остальное, то, что творилось, это неописуемо. Все, что творилось, это страшно. Человек стоит на улице, 2 моих детей находятся в школе. И человек ничем, абсолютно ничем не может помочь им. Вот состояние человека.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- Вы где находились 1-3 сентября?

- 1-3 сентября я находился возле ДК, на углу улиц Кооперативная и Октябрьская. Вот практически все это время мы находились или возле ДК или же на этом углу. Практически я оттуда не уходил. Днем и ночью я ни на секунду не отходил.

- Какую информацию Вы слышали о захвате, о количестве заложников, о требованиях бандитов.

- То, что касается количества заложников, это мы все слышали по радио. Первая информация, которая была, это было 354 человека. Потом какое-то время проходит, было. По-моему 600 с чем-то. Конечно, все были возмущены, что такое количество не может быть. Тем более зная, сколько учащихся в школе.

- 600 с чем-то это когда было, первого?

- 1 числа передали 354 человека.

- А 600 когда было?

- Это спустя несколько часов тоже 1 числа.

- какие требования Вы слышали?

- Требования я не слышал.

- А официальные власти не сообщали о требованиях?

- Официальные власти е сообщали. Я не слышал, чтобы были какие-то требования. Было сказано, что Никах требований не предъявляют. Это я слышал.

- От кого слышали.

- Это пресс-секретарь, Дзугаев по-моему.

- он говорил о количестве людей, да, которые в заложниках?

- о количестве людей, я не помню. О количестве людей я слышал только по радио. А то, что никаких требований не предъявляют, это было из его уст.

- Вы рядом со школой не находились?

- Нет.

- Вы слышали со стороны школы выстрелы, да?

- выстрелы конечно слышал, да.

- А 3 числа, когда произошли взрывы. Вы слышали сколько взрывов.

- Как раз я разговаривал с супругой, она позвонила мне. И в этот момент я первый раз тогда услышал взрывы. Я говорю, все, мы погибли, все, мы пропали. Это я находился возле ДК.

- потом Ваши действия. Расскажите пожалуйста.

- Когда уже стали, через Октябрьскую улицу не пропустили. Мы пробежали по Ленина, и где училище, туда мы прибежали.

- К школе?

- Нет. По Ленина мы оббежали, когда уже сказали, что дети выбегают, до училища с обратной стороны. И там мы уже видели, как дети бежали. Оттуда заскочили в училище, где вот госпиталь был, куда дети бежали.

- А Ваша дочь где была?

- Кто-то мне сказал, что мальчика видел кто-то. Я выскочил на улицу, опять добежал до Ленина, опять круг сделал. Но мальчика не было. Я опять вернулся в училище. А потом, когда уже выхожу, смотрю, моя соседка Дарчиева, она с детьми и моя дочь. Вот она тогда выбегала абсолютно голая. И вот тогда я ее встретил. На Ленина я ее догнал.

- Вот период освобождения заложников Вы наблюдали лично? Вот когда людей выносили, действия спецназа.

- Это я не видел. После того, как я уже нашел детей, я тут же поехал на одной из машин в больницу. И в больнице, когда привозили, я помогал в больнице.

- А Вы уже не возвращались к школе, да?

- В школу я не возвращался.

- Пожара вы не видели, да?

- Пожар я не видел.

- а вот применение спецназовцами оружия Вы наблюдали или слышали?

- Оружия нет, но я видел 2 танка. Я не видел, как они стреляли, но я слышал выстрелы.

- Это когда было? Во сколько по времени?

- Я не помню точно. И такое состояние было, я просто не могу сейчас время указать.

- Вечером было, днем?

- Это было после обеда. Часа я думаю в 3,4 может быть позже. Точное время я не могу сказать.

- вы слышали выстрелы из танков или из гранатометов?

- Ну, я не могу сказать, это выстрелы танка или гранатомета.

- Вы не можете различить?

- Нет.

- Но сами вы не наблюдали?

- Нет, это я не наблюдал.

- Нет вопросов.

Заместитель прокурора РСО-Алания Аслан Черчесов:

- Дети где Ваши?

- Мальчик здесь, девочка в Москве.

- по сколько им лет?

- Мальчику 13, а девочке 15.

- Вот что касается вызова в суд для допроса. Смысл есть их допрашивать в суде? Ваше мнение?

- Нет, я думаю, нет.

- Спасибо.

Представитель потерпевших:

- Скажите пожалуйста, по числу заложников была официальная информация?

- По радио официальная информация.

- Значит, была официальная информация по радио, по телевидению. А была информация, которую люди распространяли. Я хотел бы уточнить, 354 это официальная информация?

- Я думаю, если по радио передают, это официальная информация.

- А 600, вы говорите.

- Это тоже по радио сказали.

- Когда?

- спустя несколько часов.

- Знаете, уже столько людей было, Вы первый, кто говорит об этом.

- О чем?

- Что 600 человек.

- По радио, то что я Вам говорю, по радио объявили. Мы стояли, единственная информация по радио. Что мы телевизор смотрели?

- А Вы помните, в связи с чем говорили?

- Говорили, что 600 человек.

- Или боле 600.

- Или более 600.

- А чье радио, не помните?

- Это я не помню. Потом, сведения когда стали собирать, объявили по всему этому, что зарегистрируйтесь, у кого дети. Тогда конечно.

- А второй день не говорили 354?

- Нет, второй день нет уже. Второй день уже больше, по-моему. Но первый день, это я отчетливо помню.

- А о переговорах.

- Нет, про переговоры я не слышал.

- Требования боевиков.

- нет, это я не слышал.

- А как Вы считаете, кто в этой трагедии виновен? Почему произошла эта трагедия?

- Я думаю, что суд должен выяснить, кто виноват в этом.

- Суд решает судьбу вот Кулаева.

- Я не хочу даже слышать его фамилию.

- Я Вам ее не навязываю. Может Вы понимаете, что есть другие какие-то причины, которые повлияли на то, что эти, как Вы говорите, нелюди, захватили людей. Или у Вас нет своего мнения?

- Ну, мнении такое. Это прежде всего безопасность наша. Безопасность кто должен обеспечивать народу?

- Вот я Вас и спрашиваю.

- Ну, я и говорю.

- Кто?

- Силовые структуры.

- Они тоже, Вы считаете, виноваты?

- Ну, силовые структуры. Кто должен обеспечивать безопасность.

- Вы считаете, они тоже виновны? Солдаты, милиционеры рядовые, министры, президенты.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Фамилии можете назвать.

- Ну, как я могу назвать фамилии, обвинять кого-то.

- Силовые структуры, в общем.

- Ну, мое мнение, что да.

- Нет вопросов.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- У потерпевших есть вопросы?

- Скажите пожалуйста, при какой температуре может сгореть кость.

- Ну, такую информацию. Если кость горит, значит бомба тоже горит, так же получается.

- Я просто хочу подчеркнуть, что была такая температура. Что сгорели даже световые пломбы. Остались только зубы.

- я не считаю, если зуб выдержал, то пломба тем более выдержит. Но температура то бывает, что действует на пломбу, и что действует на зуб, это одна и та же температура. Так что, если разрушается пломба, я думаю, что разрушится и зуб.

- У подсудимого?

- Нет.

- Адвокат?

- Нет.

- Спасибо, присаживайтесь. Авсанов. Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Авсанов Анатолий Михайлович.

- Число, месяц, год рождения.

- 10 октября 1942 года.

- Место жительства.

- Беслан, ул. Маркова 22, кв. 5

- Место работы.

- ОАО «Салют Златоглавая»

- Анатолий Михайлович, суд допрашивает Вас в качестве свидетеля. В соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- Анатолий Михайлович, расскажите, кто у Вас был в заложниках, жена и дочь, да?

- Жена и дочь.

- Вы сами не были в заложниках?

- Нет.

- При каких обстоятельствах они попали в заложники, и как Вам стало это известно?

- Моя жена работает, и сейчас тоже, она более 20 лет работает в 1 школе. Дочь младшая в тот год пошла в 11 класс. Кроме них, еще и другая дочь с моей внучкой, они вместе пошли туда. Этой дочери, когда она увидела людей в масках, она закричала, схватила ребенка. Ей удалось сбежать. А супруга с младшей дочерью они …

- Оказались в заложниках, да?

- Да.

- Ну, и что Вам лично известно как свидетелю. Сколько было бандитов? С какой целью они захватили ваших жену и дочь и других заложников? какие выдвигали требования? Вот расскажите.

- Я лично сам ничего не видел.

- а Вы где находились с 1 по 3 сентября.

- я в то время работал в Беслан рай газ. Это рядом с первой школой. И тут же, в первые минуты мы уже знали, что захватили школу. Мы были абсолютно беспомощны. Ну, что. Вот ходил вокруг. Огромная полу подкова вокруг школы. Все же наверное видели. Толпы людей.

- Но Вы сами слышали например о количестве заложников, какие бандиты выдвигают требования. Вы лично. Если слышали, от кого?

- Странно было слышать, что там в заложниках 300 человек. хотя даже если бы ни один посетитель, ни один гость не оказался бы там, то все равно их должно было бы быть более 300 конечно. Странно было это слышать. Но что мы могли делать?

- Неверная информация, да?

- Ну, естественно. Конечно. А что мы могла предпринять? Сказали, 300.

- А кто говорил?

- Это говорило и центральное телевидение, это говорила и пресс-служба, которая там обслуживала. То, что я видел по центральному ТВ, это пресс-служба, которая обслуживала там. Их информация.

- Ну, а требования какие-то предъявлялись, нет? вы это слышали?

- я не слышал.

- а вот по радио, по ТВ не слышали?

- Я лично не могу припомнить ничего подобного, чтобы были какие-то требования бандитов. Еще что-то. То, что они там требовали Зязикова, Дзасохова…

- Ну, это Вы от людей слышали, да?

- Нет. Это в СМИ шло, по-моему. И то, я не могу с точностью сказать. Мне в то время было буквально не до этих слухов, не до этих разговоров.

- Вот 3 числа, когда взрывы произошли, вы слышали взрывы? Где Вы находились в этот период?

- Я находился дома. Потому что я, когда понял, что в одной кучке говорят одну болтовню, в другой кучке говорят другое что-то там, директора убили, там это все. С таким этим говорят, что как будто они только что оттуда вышли. Я когда понял, что бред вот этот слушать, лучше сидеть дома. Я абсолютно беспомощен. По телевизору если что-то там, информация какая-то будет, и ждать.

- И вот когда 3 числа взрывы, Вы слышали, нет? Откуда в узнали о том, что пошла операция по спасению заложников?

- Как только первый вертолет пролетел, я…

- над домом Вы услышали гул вертолета?

- Да. Я стоял на балконе. И вертолет как только пролетел, я уже попрощался с женой. Она с сахарным диабетом, 3 суток там. Она очень громоздкого телосложения.

- ЕЕ спасли, в больницу отправили, или соседи?

- Ну, потом…

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Оказалась жива.

- Я уже, когда первый вертолет пролетел, я выскочил уже на улицу. И там потом прямо напротив нас закрытый переезд. И уже там все это взломали. И машины пролетают. Я бегом туда. Они говорят, раненых везут в больницу. Я уже тогда в больницу. Там списки, люди измученные.

- Жена и дочь получили ранения, нет?

- Дочь получила черепно-мозговую травму, левая сторона не работает ни рука, ни нога. У жены до сих пор еще есть осколок, который не вытащили.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- У потерпевших есть вопросы?

- Нет.

- У подсудимого?

- Нет.

- Адвокат?

- Нет.

- Спасибо, можете идти. Габисов. Фамилия, имя, отчество.

- Габисов Марат Борисович.

- Число, месяц, год рождения.

- 14.10.86 г.

- Место жительства.

- Беслан, ул. Томаева. 4

- Вы работаете, учитесь?

- не учусь, и не работаю.

- Марат Борисович, суд допрашивает Вас в качестве свидетеля. В соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- Марат Борисович, скажите, 1 сентября Вы в какой класс пошли в школу? Вы учились в этой школе, да?

- Да. В вечерней школе.

- Сейчас?

- Сейчас уже закончил.

- Во сколько Вы там были. Как случилось, что Вы наблюдали захват.

- Время я точно не знаю. Но мы подошли к школе и стояли возле котельной. И минут 10-15 постояли, и начали люди в камуфляже забегать. Я не понял, что это. Думал, шутка или что. И потом они начали стрелять. Мои бывшие одноклассники сказали: «Убегаем!» И мы убежали.

- Куда Вы побежали, в какую сторону.

- В корпус. Вот рядом со школой, что корпус есть, туда забежали. Мой друг он нес раненого. Положили в плед и понесли в сторону милиции. Положили его в машину, его увезли.

-- А кто это был, Вы знаете

- Да. Дауров Вадим. Тоже в корпусе жил в этом, рядом со школой.

- Вы когда наблюдали, скольких Вы людей с автоматами видели?

- 2.

- Во что они были одеты?

- В камуфляже. 1 по-моему в маске был.

- А оружие какое было, видели?

- не видел. Вот когда стрелять начали, мы сразу убежали.

- Потом вот 1, 2, 3 сентября где Вы были? Чем вы занимались?

- Я был в ДК. Мои племянники тоже в заложниках были. Я с их родителями там был.

- а вот 3 числа слышали взрывы, когда пошло освобождение, когда заложники стали убегать. Вы где были в это время.

- Там же стоял. Не подпускали к школе.

- то есть, Вы сами взрывы не видели. А пожар когда начался в школе, видели?

- Нет.

- Видели, как там стреляли снаружи, со школы?

- Да. Видел как наши стреляли.

- А вот гранатометы, танки, БТРы видели Вы?

- Видел. Издалека только.

- как стреляли видели?

- Нет.

- Были какие-то требования у бандитов. Которые они выдвигали по отношению к заложникам?

- Нет.

- Вы не слышали?

- Ну, по радио так слышал немножко.

- От кого?

- По радио слышал.

- И что Вы слышали?

- Говорили, пока собирали фамилии, у кого там кто родственники есть. Говорили, что 300 заложников там, потом говорили 600. потом сказали, что еду, это все дают там.

- По радио говорили или по телевизору?

- Нет. Говорили так, людям.

- А кто говорил?

- Чтобы панику не создавать, говорили, что воду, еду, все дают.

- Марат, это официальные лица говорили, ли люди просто между собой?

- Люди между собой говорили.

- А вот там был пресс-секретарь, Андреев, начальник ФСБ. Вы знаете начальника ФСБ?

- Нет, я не видел.

- Не слышали его выступление?

- Нет.

Старший прокурор управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе Мария Семисынова:

- Марат, скажи пожалуйста, а вот этот человек, раненый, кем он был ранен?

- Я думаю, боевиками.

- Что Вы видели в первые минуты после захвата школы? Вот вы говорите, что нельзя было подойти туда поближе к школе. Почему нельзя

- не пускали.

- Кто?

- милиция.

- а со стороны школы стрельба была?

- Это в первые минуты?

- Да.

- Да, была. Правда, как мы в подъезд забежали…

- Ну, это кто стрелял, как Вы считаете?

- Боевики.

- А в последующие дни обстреливали территорию вокруг школы?

- стреляли, да.

- скажите, а в ночное время Вы не находились там поблизости?

- Нет.

- А стрельба не была слышна там, где Вы находились?

- Слышна была.

- Кто стрелял, Вы не знаете.

- Нет.

- Понятно. Нет вопросов.

Заместитель прокурора РСО-Алания Аслан Черчесов:

- перед линейкой автомашину ГАЗ-66 не видели?

- нт.

- И вот обстоятельства, при которых был ранен Дауров, вы знаете? Где он находился, как его ранили.

- Я думаю, он в школе был, детей своих провожал в школу.

- спасибо, нет вопросов.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- У потерпевших есть вопросы?

- Нет.

- У подсудимого?

- Нет.

- Адвокат?

- Нет.

- Спасибо, можете идти. Плиева. Поднимите свидетелей всех с первого этажа, пусть они здесь сидят, в коридоре.  Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Плиева Татьяна Григорьевна.

- Число, месяц, год рождения.

- 23 апреля 1968 года.

- Вы нормально себя чувствуете?

- Не совсем.

- Место жительства.

- Беслан.

- Вы можете давать показания? Что с Вами? Посидите пока в коридоре. Немножко придете в себя. Сакиева. Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Сакиева Альбина Сосланбековна.

- Число, месяц, год рождения.

- 26 января 1968 года.

- Место жительства.

- Беслан, ул. Сигало, 15, кв. 37

- Место работы.

- г.Владикавказ, АПП, автоколонна 12-10.

- Альбина Сосланбековна, суд допрашивает Вас в качестве свидетеля. В соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- Альбина Сосланбековна, скажите, вот 1 сентября у Вас сын был в заложниках, да?

- Да.

- Расскажите, при каких обстоятельствах. Что Вам известно? Вы были дома или на работе?

- Я повезла ребенка без 20 девять в школу. Сама уехала на работу.

- В каком классе он был?

- В 6 пошел.

- Сейчас уже в 7, да?

- Нет, мы сейчас  6 классе, потому что мы лечились все это время.

- Что Вам известно о захвате и о последующих событиях, которые развивались 1-3 сентября. Как Вы узнали об этом?

- Будучи на работе мне просто сообщили, что произошел захват 1 и 6 школы. Это было часов в 10. Я сразу выехала обратно в Беслан, и узнала, что захватили 1 школу. С этой минуты я находилась рядом, насколько возможно возле школы.

- Что Вам известно о требованиях заложников? сколько заложников было? Сколько террористов было?

- Как бы сразу знали сколько там заложников. это свыше 1000.

- Это Вам известно было, да?

- Ну, да. Мы знали, сколько в каждом классе человек. и чисто арифметически. И сколько сопровождающих детей в 1 класс.

- А официально какую цифру озвучили?

- Официально озвучивались цифры очень заниженные, 300-400. Хотя мы открыто говорили. Но СМИ принимали информацию только от представителей власти. Это было открыто сказано.

- Требования тоже были озвучены. Вам известны эти требования?

- Требования от представителей власти я не слышала озвученных. Но среди населения естественно они ходили.

- Официального заявления не было?

- Я лично е слышала.

- Сын получил телесные повреждения, да?

- Да. У него ожоги, контузия, баротравма. Это как бы комплексно все.

- Он получил при взрывах, да?

- Да.

- А вот когда были взрывы 3  сентября, Вы где находились?

- Возле ДК.

- Слышали эти взрывы, да?

- Естественно.

- И Ваши действия?

- Мои действия были побежать туда. Мой брат участвовал в освобождении. Он позвонил по телефону, что он видел, как ребенка забрали в больницу, и я поехала естественно следом.

- В больницу поехали?

- Да.

- Сам момент освобождении заложников Вы не видели.

- Нет. я слишком далеко находилась. И как бы меня вынесли оттуда.

- Пожара тоже не видели.

- Нет.

- Вы уже были в больнице вместе с сыном, да?

- Да.

- Как сейчас он?

- Только приехали неделю назад из Германии. На операции были. Нормально насколько возможно, живой.

- Нет вопросов.

Представитель потерпевших:

- Скажите, а кто у Вас признан потерпевшим?

- Ребенок.

- Сколько ему?

- 12 лет. Он в заложниках находился.

- Вы не моги бы уточнить, слышали ли Вы что-либо о требованиях боевиков? О переговорах ничего не слышали?

- Ну, чтобы представители власти, эти 4 человека прибыли. Все знают, кто эти 4-е человека. Вот это все там говорилось.

- Значит требовали на переговоры 4-ых. Кого?

- Ну, насколько я помню, Зязикова, Дзасохова.

- Вы считаете, что они пошли на переговоры.

- Нет.

- почему?

- Ну, это у них надо спросить.

- Вы считаете, надо было идти на переговоры.

- Я считаю и считала, что надо было делать все, чтобы освободить детей. Чтобы мой ребенок, выйдя оттуда, не мог обвинять правительство. Вот это мне мой ребенок говорит.

- Что он говорит?

- То, что он находился 3 дня там.

- И что в этом виновато наше правительство?

- Да.

- нет вопросов.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- У потерпевших есть вопросы?

- Нет.

- У подсудимого?

- Нет.

- Адвокат?

- Нет.

- Спасибо, присаживайтесь. Каллагова. Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Каллагова Жанна Александровна.

- Число, месяц, год рождения.

- 18 июня 1960 года.

- Вы нормально себя чувствуете?

- Да.

- Место жительства.

- Беслан, Коминтерна, 31.

- Место работы.

- Детский сад «Ручеек», рядом с 1 школой. Воспитатель.

- Суд допрашивает Вас в качестве свидетеля. В соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- Жанна Александровна, Ваш сын пострадал, да?

- Да. Он у меня инвалид.

- Сколько ему лет?

- В нынешнее время 13, было 12.

- Кто признан потерпевшим по делу?

- Я, наверное. Как потерпевшим? Он как заложник. А я представляю его интересы.

- Расскажите, как Ваш сын попал в заложники.

- он пошел в школу со своей тетей. Она его проводила, и он пошел в школу. Я работаю рядом. Нас предупредили прийти рано утром, так как не подключили газ. И я в этот момент была на работе. Детский сад идет параллельно школе, у нас дворы близко.

- А причины не знаете, почему газ отключили?

- нет. Но у нас был приказ, не принимать детей. Мы 31 очень поздно сидели на работе, и нам сказали, что придет заведующая и точно скажет. Потом сказали, что по какой-то причине не подключили газ. По какой, я не знаю.

- Что Вам известно о захвате, и когда о нем Вам стало известно и от кого?

- Мы не приняли детей. Это было в районе 9. Многие наши сотрудники ушли в школу. У кого были дети, и у кого нет детей, просто пошли в школу. Практически был нерабочий день. Мне заведующая говорит, у нее 2-е детей, Дзампаева Бета Батырбековна: «Ты не хочешь пойти в школу? » У меня ребенок пошел в 6 класс, и я первый раз не пошла с ним в школу. Я говорю: «Почему не пойду? Пойду.» Я пошла закрывать двери, и тут начались эти взрывы.  Выбежала во двор садика. Нас осталось человек 6, потому что все уже ушли. Многие ушли в школу. Мне почему-то показалось, что это со стороны милиции. Я не связывала это со школой. Даже не хотела думать об этом. Но взрывы и стрельбы была такая, и так все было слышно, как будто во дворе детсада стреляют. Потом мы все таки поняли, что это школу захватили. Люди проходили, бежали за своими детьми. Была паника. У нас за детским садом идет черный ход. Он идет прямо в школу, над стенкой нашей. Мы с заведующей побежали туда, а там уже перекрыли, с автоматами, наверное из милиции. Но я не знаю, кто. Мы не успели какие-то метры пробежать до школы. Мы остались около детсада. Потом так была слышна стрельба. А напротив нас через дорогу находится налоговая. Нас всех загнали туда, сказали, что все простреливается. К вечеру мы вышли оттуда. Уже и родственники мои подошли. Мы около ДК 3 дня были. Ключ от ворот был у мальчика. Мы с сестрой с ним втроем живем. Так что мы не могли домой попасть. Но мы и не собирались. Он видимо все эти 3 дня продержал свой ключ в руке, боялся, что у него его заберут. Боялся даже в карман положить. Переживал, как мы домой попадем. Мне очевидцы рассказывали, все таки много родителей, много детей моих погибло, 38 детей. Ну, вот эти все 3 дня мы были около ДК. Я даже на работу не могла зайти, там все простреливалось. Спортзал был прям напротив.

- Там много людей было, да? Вы ожидали информацию, да, какую-то.

- да, очень много. Первую ночь нас очень долго держали из-за списков. До нас это не доходило долго. С 6 до 10 нас держали около ДК, не со стороны главного входа, а с другой стороны. Вот эту цифру называли, 354. Мы все возмущались. Я ж тоже связана с начальной школой, и знала, что только в начальной школе столько детей. И почему они так считают. Но мы даже долго  не могли установить эти списки. Наверное часа 4 стояли. Уже дождь начался сильный.

- Не помните, сколько там по спискам получилось заложников?

- Вы знаете, дождь разогнал всех. Но все возмущались. Потому что все мы друг друга хорошо знаем. Родители знакомы, дети знакомы. Я даже помогала им списки составлять. Я видела многих, кто проходил в школу, потому что многие мимо садика проходят.

- Официальные власти озвучивали 354 заложника?

- Да. Лев Дзугаев стоял рядом со мной. Сказал. И мы уже начали возмущаться. Но все равно он передавал ту информацию. На второй день к нам часто выходил Огоев. Он какую-то информацию давал. Это было часов в 10 наверное утра. Где-то в 4 часа он еще раз выходил. Потом все.

- Озвучил он какую-то цифру, что посчитали. Больше там или меньше?

- Я сейчас не могу это вспомнить. Все были возмущены из-за этой цифры. Люди знали, что там намного больше.

- Но эту цифру исправили или нет после составления списка?

- наверное да. Там уже потом проходили цифры за 1000. 1200 даже говорилось.

- Кто это говорил?

- Я так думаю, что Огоев. К нам только он выходил. Это 2 числа.

- А первого так и не озвучили.

- первого не было организованности какой-то. Мы все были растеряны.

- Что Вам известно о количестве нападавших, об их требованиях?

- Я могу сказать только то, что читала в газете, и что слышала от людей. Официально я  сама не могу утверждать. Я не видела, и не была там.

- И не слышали официальных заявлений об этом?

- Слышала.

- Ну, и сколько там было боевиков?

- 32.

- Но это Вы уже после в прессе читали?

- Да.

- А в тот день? Их требования кто-то озвучивал? Должностные люди или кто.

- Огоев озвучивал.

- Что он говорил?

- Якобы, когда 2 числа приезжал Рошаль,  то он подходил к нам и все объяснял. Кого требуют. И количество он нам говорил. Это было 2-го в обед. Он не один раз к нам подходил.

- и что он говорил о требованиях бандитов?

- единственное, что я помню, этот вывод войск из Чечни. Это мне на ум приходит. Но нас Рошаль успокаивал, что дети могут без еды, без пищи 9 дней продержаться. Это были его слова. 3 числа к нам только Дзасохов вышел. Это было в районе 12. Уже ни Огоева, никого не было.

- И что Дзасохов говорил?

- Дзасохов сказал, что детей не собираются ни кормить, ни поить. Их будут на измор брать. В зал зашли только самые близкие родственники. Всех не запустили. Ребенок мой чудом спасся. Он искал этот ключ, и его настигли несколько взрывов. Последним взрывом ему порвало обе барабанные перепонки, и он лежал без сознания. Моя родительница с сыном выходила, и сын говорил: «Вот лежит Саша мертвый.» Он даже показал на него.  Он лежал вниз лицом. Видимо в тот момент уже горела крыша, и он очнулся. Он был без сознания, я так думаю, это и с его рассказа. И то, что сверху лежало горело он с себя хотел сбросить. У него все пальцы были обгорелые.

-         А что горело, Вам известно.

-         Саша сказал: «На меня сверху что-то упало.» У него на голове очень большая рана была. У него полоска от брюк до макушки, он весь сгорел. У меня есть фотографии. Мы лежали в Ростове 2 месяца в больнице в реанимации. Вот то, что рассказывал. А когда он наверное пришел в себя, он не мог понять в чем дело. Видимо или никто не двигался, или что, уже все горело. И он мне так рассказывал, он кого-то увидел, что кто-то через окно вылезает во двор школы. И он видимо тоже, не понимая уже ничего, и не слыша, тоже вышел за ним. И получилось так, что он вышел в середину школы. Это было с самого начала. Это после того, как перегнали людей в столовую. Тогда еще скорые не проезжали. Мы его привезли на милицейской машине. Он один из первых. И он на ногах вышел, и я его спрашиваю: «Там кто-то был еще? Были там сотрудники милиции или ОМОН, какие-то военные.» Он сказал, что никого, ни души не было. За углом мне показывали куда-то подойти. Он их не понимал видимо и шел только прямо. Потом мне сказал: «Я побежал.» У нас там «Дидинаг» рядом, там было открыто, видимо воду давали, рядом с садиком, через дворы собственных домов, они пришли туда. И там уже его привезли в больницу. Хорошо, что его не положили на носилки. В Ростове нам сняли всю кожу. Отторжение происходило. Здесь мы лежали в Электроциновской день, не могли определить, от чего этот ожог. У меня есть фотографии с собой. Светло-бурый ожог. Они не могли понять. От чего. Это было не от огня, это видимо или пластик капал, или что-то такое было. Нас, дай Бог ей здоровья, депутат Борзова прилетела с Москвы, и она нас, 11 человек детей на военном самолете увезла в Ростов. Дети, вот мы 3 были. Вот сейчас Сакиева вышла. 3 с очень тяжелыми ожогами. Нас в Ростове спасли.

-         Его допрашивали в качестве потерпевшего?

-         Там, да. В Ростове.

-         В суде нет? Как Вы думаете?

-         Как-то к нам несколько раз приходили повестки. Я ему опять наводящими вопросами, даже может и упрашиваю, что ты может чем-то можешь и помочь, рассказать. Но он отказывается. Он даже боялся вчера, я как-то начала к тому вести, что я не была в школе, что я могу рассказать, я, мол, зря иду туда, чем я могу помочь. Он сразу понял на себя, подумал, что я его буду упрашивать, чтобы и он пошел. Я не могла его заставить как мать.

-         Это Ваше право. Вы полагаете, что нет необходимости, да?

-         Я не знаю. Допрос здесь, в прокуратуре. Его часа 4 допрашивали в Ростове в таком состоянии.

-         Скажите, а вот когда взрывы произошли, Вы где находились?

-         В тот момент мы шли в сторону дома. Мы живем напротив больницы. Я говорила, что мне стало плохо, после слов Дзасохова. Со мной была сестра, родственница. И неподалеку были маршрутки на вокзале. Мне так было плохо, что я не знала, что я делаю, куда я иду. Я только единственно говорила, что мне плохо, быстрее отведите меня домой. В этот момент мы подошли к дому, и вот это все началось.

-         Сколько Вы взрывов слышали.

-         Вы знаете, я в таком состоянии была.

-         И потом после этого кто искал сына?

-         Мне было очень плохо. У меня брат здесь живет. Он зам министра МВД был недавно на другой работе. Он был 3 дня со мной с племянником. Он мне сказал: «Иди домой, около телефона жди, я иду искать.» Он его здесь сразу нашел в Электрциновской больнице. Сразу за нами приехал. Он был в реанимации. И мы понимаете, как мы в таком состоянии были 3 дня, и мы оставили в реанимации ребенка, я приехала домой с сестрой. И мне сестра говорит: «Как мы пойдем домой! Пойдем людям помогать.» Все же знакомые. И мы сразу пошли в больницу, мы напротив больницы живем. А в час ночи к нам звонят: «Вашему ребенку плохо. Привезли обугленную девочку на его место, он в палате.» И мы даже машину не могли найти, добраться. Звонить сюда брату как-то не хотелось. Потом нас сосед отвез. И я в таком состоянии его увидела, что я даже пожалела, что я уехала домой, когда в реанимации его увидела.

-         Не пускали туда все время, да?

-         В реанимацию не пускали, поэтому мы уехали. И я просто не знала, что такая тяжесть у него ожога. Это не было видно, он лежал на спине. Я только видела руки.

-         Сам пожар в спортзале Вы не видели?

-         Нет. Нас 4 числа сразу увезли в Ростов. Я ничего не могу сказать.

Старший прокурор управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе Мария Семисынова:

-         Я кое что уточню. Скажите, а Ваш мальчик по телевизору подсудимого не видел?

-         Говорит, нет. А в Ростове когда допрашивала прокуратура, там были отксеренные фотографии, он многих опознал.

-         Это те, которые убиты, да?

-         Да. А в больнице переживал за одного террориста молодого. Спрашивал: «Мама, его убили или нет?» Потому что он был добрый, помогал им и разрешал. Он был около мины.

-         Но по телевизору не видел он Кулаева, да?

-         Видел. Он смотрит.

-         Но что о нем говорил.

-         Он его не видел.

-         Понятно. Нет вопросов.

Представитель потерпевших:

-         Скажите, что-нибудь говорили относительно требований террористов?

-         Может и говорили. Но мне нравилось, как Огоев с нами говорил. Все таки единственный, кто выходил к нам, хоть что-то он нам говорил. Он не мог может что-то нам сказать, но какими-то словами он нас успокаивал. Вот это мне запомнилось. Ну, как успокаивал.

-         Вы ничего не слышали о том, что боевики что-то требуют, не требуют?

-         Думаю нет. Я об этом не знаю.

-         А зачем же людей захватили?

-         Ну, мы ждали. Ждали какие-то требования, что они будут выдвигать.

-         Говорили что нет требований?

-         Я не помню этого. Я не могу утверждать. Вот слова Рошаля я хорошо запомнила.

Представитель потерпевших:

-         Вот 1, 2, 3 день Вы что-нибудь знаете, чем там оперативный штаб занимается.

-         Ну, нам сказали, что в администрации есть какой-то штаб. Туда входят какие-то люди. Мы возмущались, почему глава администрации Уртаев ни разу не вышел, не видел наши лица, и мы его не видели. Поэтому мне Огоев и запомнился, что он общался с нами чаще и больше.

-         А какие люди входили в штаб Вы не знаете?

-         Думаю, нет.

-         Жанна Александровна, как Вы думаете, кто виноват в этой трагедии кроме террористов?

-         Виновных наверное много. Это все идет от нашего правительства, от президента прежде всего. И других структур наверное, кто должен был предупредить это все и помочь нашим детям. Мы же с надеждой ждали все эти 3 дня. У нас даже перед глазами все это было. У меня может даже мираж какой-то был на улице, что какая-то группа детей идет. Мы уже для себя может какие-то такие планы строили. Но ничего не происходило. Когда информация прошла по телевидению, что отпустили 15 детей. Оказывается, были дети в котельной, а информация была, что отпускают первую группу детей. Вы не представляете, что творилось. Все бежали на угол школы, даже могли прорвать оцепление. Так люди были настроены. Но потом нам уже сказали, что это информация идет оттуда, что с котельной удалось детям выйти.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

-         У потерпевших есть вопросы?

-         Кесаева. Вы сказали, что Вам показывали фотографии боевиков. В каком виде Вам их показали, живыми?

-         В Ростове, нет, отксеренные вот как мертвыми нашли, так показывали. В разных ужасных состояниях они были. Так показывали. Как живых могли показать?

-         Подсудимый.

-         Нет.

-         Скажите пожалуйста, с какого времени Ваш детский сад не работал? Он что, только 1 сентября не работал?

-         Нет. У нас детские сады закрывают на ремонт с 1 июля.

-         По?

-         По 13 августа. У нас 43 дня отпуск. Мы выходим и сами своими силами доделываем ремонт, готовимся к 1 сентябрю. Все эти дни мы работали.

-         И почему с 13 августа по 1 сентября этот садик не заработал? В чем причина?

-         Я не могу ответить на этот вопрос. Заведующая занималась этим. Нам дан был приказ 31 числа не принимать детей. Мы к 7 часам все пришли на работу и отправляли детей. Много детей пришло.

-         Почему 31 числа мне не понятно. С 13 августа по 1 сентября детей не приводили в садик?

-         Нет.

-         Что, объявили, что садик закрыт до 1 сентября?

-         Он бывает закрыт с 1 июля до 1 сентября. Но наш рабочий отпуск короче. Мы работаем без детей.

-         Сколько еще садиков в Беслане не работало в тот день, Вы не знаете?

-         Я знаю, что «Березка» не работал рядом, и «Сказка» там недалеко. 3 сада точно. Это близлежащие именно к этой школе. Самый ближайший наш сад и «Березка». Работали те сады, у кого на электричестве печи.

-         Так у вас проблема в чем была? Газа не было?

-         Газ был, но не подключили. Документы не оформили. Кто-то не расписался, кто-то пломбу не поставил.

-         Вы понимаете, что те дети, которые погибли в этой школе,  они должны были в этом садике находиться.

-         С моей группы Рада Салказанова погибла. Я это все понимаю. Но я ничего не могла изменить. Потому что я не заведующая, я не завхоз, я рядовой воспитатель.

-         И люди с этими грудными детьми из садика шли в школу.

-         Я многих отправила сама. Многие по свойски со мной поругались: «Почему нас отправляете.» Мне дан был приказ не принимать детей.

Старший прокурор управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе Мария Семисынова:

-         Это приказ чей был?

-         Заведующей.

-         Хорошо, спасибо. Присаживайтесь. Цомартова. Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Цомартова Залина Аликовна.

-         Число, месяц, год рождения.

-         21 сентября 1970 год.

-         Место жительства.

-         Беслан, Железнодорожный дом, 29

-         Место работы.

-         Школа-интернат г.Беслана

-         Залина Аликовна,

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- Скажите пожалуйста, вот 1 сентября Ваша дочь и племянница попали в заложники.

- Да.

-         При каких обстоятельствах. Что Вам известно?

Ну, моя дочь не попала, она смогла убежать. А племянница попала. 1 сентября я со своей сестрой и племянницей вышла из дома и пошла на работу. Я работаю в интернате, это буквально напротив первой школы. Дошли мы до пер.Школьного. там попрощалась я со своей племянницей, перешли через железную дорогу. И параллельно школе по ул.Коминтерна дошли до своей работы, до интерната. Это было в 8 часов. Уже в это время со стороны Коминтерна огромная масса детей, родителей шла в школу. Я обратила внимание на то, что нет милицейской машины, которая обычно бывает в такие дни возле этого перекрестка на Коминтерна и где вот первая школа, ни возле интерната не было машин. И мы шли по дороге. Встречали учащихся первой школы. Они так решили, в 9 часов провести этот праздник. Потому что и их школа, и наша школа, они как-то так, ни деревьев, ничего нет. открытая площадка. И мы всегда переживаем за детей,  солнце поднимается и детям уже не интересно смотреть и не интересно стоять. А в 9 часов еще можно провести линейку хорошо. А нам приказали в 10. Ну, в 10, значит в 10. в 9 часов у меня уже все было готово. Я еще думал, целый час мне до 10, что делать. Пока руководители придут, пока другие подойдут. И я стояла, репетировала со своими детками. Подъехал наш муз работник со своей аппаратурой, установил аппаратуру. Приехал мой брат и его друг. Они подвезли тоже муз аппаратуру, они нам помогают всегда. И все было готово в 9 часов. С 1 школы уже раздавались громкие голоса в микрофон, ну, а мы сидели, ждали своих руководителей и гостей. И вот буквально начало 10, между 5 и 10 минутами, я обратила внимание. я ж сказала, что наша школа, вот крылечко у нашей школы, лестница, прям вот так вот на ладони видно, все что там в первой школе происходит, слышно все. Часто наблюдала, моя дочка там уходила, приходила. То есть, все было очень хорошо и прекрасно. Я обернулась в ту сторону, где милиция, пер.Лермонтовский. и вот в этом месте, я не могу утверждать, с какой стороны приехала эта машина. Где-то в этом месте  увидела такой столб пыли, и машина. Какая-то у меня была такая ассоциация, что какая-то большая, грязная, сельская груженная машина с чем-то едет. И вот эта пыль за ней. И я опять обернулась к деткам. Почему-то думаю, что-то не то. И опять я обернулась в сторону 1 школы, уже эта машина остановилась возле школы. Не передом во двор школы, а вот так, возле ворот школы. И такое ощущение было. Что моментально за секунду открылся этот тент, и стали выскакивать люди в форме, или боевики, я не знаю. Мы конечно не думали, что это боевики. Думали, наверное какие-то учения, первая школа себе всегда позволяла какие-то там интересные мероприятия. И я вообще считаю, что они были наверное наготове. Во0первых, она была груженная, еле ехала. И вот этот кузов или что, шатался вот так вот. Медленно так шатался, как в фильмах. И за секунды они выскочили оттуда, и стали окружать школу. Очень быстро они выбегали. И стреляли они возле себя. Они вот в сторону железной дороги не стреляли, в сторону школы тоже не стреляли. Наверное просто отпугивали. Даже тогда я не думала, что это захват, потому что захват, все вокруг наверное бы стреляли. Они моментально захватили, я видела только со стороны Коминтерна, не знаю, что было с той стороны. Но это были какие-то доли секунды. Мой брат и его друг Герман, они тут же бросили аппаратуру и побежали в сторону спорт комплекса. Я почему-то подумала, что они побежали позвонить по телефону или что. Он очень долго нам не говорил. Же спустя долгое время я его спросила «Почему вы туда побежали, телефон же у нас в школе есть.» Он говорит: «Мы бежали туда.» И он сказал, что уже тогда, еще вот шел захват, еще боевики бежали, захватывали школу, и уже им по ногам в их сторону стреляли откуда-то, не знаю. То есть, они уже не смогли дальше бежать, и они вернулись обратно. И тут же вот Русик Гаппоев, который тоже там погиб, он пробежал мимо меня с автоматом, они его останавливали, но он не послушался, побежал. Погиб он там. То есть, я считаю, что наверное там уже заранее сидели боевики и стреляли, чтобы никто не подошел к школе. Так захватили школу. Еще я хочу сказать, что, я не знаю, пишут, что 32 боевика. Я не такая глупая, мне 35 лет, но я чисто на глаз видела, что их было очень много. Их было больше 30 человек. захватили школу. Кормили  нас разными обещаниями, детям так сделают, детей освободят. И так ничего и не сделали. Возле ДК мы простояли 3 дня. Еще светло было, вторая половина дня, потом уже темно стало, под фонарями, под светом. Эти списки читали, перечитывали. Было всем известно, что там огромное количество детей, огромное количество заложников. хотя бы те, которые шли мимо меня в свою первую школу по Коминтерна, это уже не меньше чем 300 человек было.

- А когда списки составляли, Вы давали фамилии своей дочери, да?

- Уже кто-то дал.

- И сколько по спискам собралось?

- Было очень много списков. Я ж говорю, вот в этот промежуток, было светло, вторая половина дня, и уже было темно, когда вот эти списки все еще читались под фонарем, под прожекторами.

- А вот возмущались, что цифру не называли точную, что их гораздо больше было. А Вы говорили, вот кто-то из вас, или Вы лично, представителям власти, что там же больше людей. Вот как Вы говорите, что мы все знали, что там больше. Вы лично говорили, нет?

- А что можно было сказать?! Они где к нам выходили, скажите пожалуйста.

- А я вот хотел спросить.

- Никто не приходил к нам. Вышел Дзасохов, вот это я помню, больше я не помню. Никто не интересовался нами и нашими детьми.

- Первого числа?

- И 1, и 2 и вообще!

- Нет, поочередно. Первое завершим, потом второго что было.

- Выходили, говорили нам, что да, все будет нормально.

- А кто говорил?

- Мы думали, что 1 все закончится, однако же не закончилось. Ну, Дзасохова я помню.

- Первого, да?

- Ну, я точно не могу сказать вот это. Я не помню, потому что мы находились в ужасном состоянии. И вообще, что говорить об этом. Мы потеряли своих детей, близких. За это никто не отвечает. Мне просто обидно. Недавно, когда вот эта вот лодка тонула, там очень быстро нашли способы и методы спасти их. Я ничего не говорю, там тоже люди, жалко их. Но почему-то наших детей не спасли. Их там держали столько, что с ними делали не понятно. Мучили. Не знаю, почему. Вот скажите. Там быстро нашли способ спасти этих людей. Какие аппараты из заграницы прислали, еще что-то. А наших детей, не смогли найти никакого решения, чтобы их как-то спасти. Еще продержали их столько времени.

- 2 числа где Вы находились?

- Возле ДК. Все эти 2 с половиной дня мы находились там.

- А вот в период взрыва 3 числа, Вы слышали взрывы?

- Да. Когда мы услышали вот этот первый взрыв, мы еще все стояли, не уходили. Но все люди стали бежать. И в от в толпе мы побежали. Тоже добежали до дома, потому что там была моя дочь, папа. Мы боялись, что сейчас туда, мы очень близко от первой школы живем, мы боялись, что сейчас там будут взрывать. И пришли домой. Дождались, пока освободят школу.

- Как дочь спаслась?

- Она, во-первых должна была идти ко мне в школу. Я ей сказала, тебе там делать нечего, ты 9-классница, что ты, первый раз видишь эту линейку? Придешь, поможешь мне на моей линейке. Там музыкальные номера она должна была петь с моими детками.

- Ей сколько лет?

- Сейчас 15. Она в 9 классе училась тогда. И она должна была возле ДК встретиться еще с моей племянницей с 6 школы. И после линейки мы должны были ехать в город на 1 сентября возле мечети собирались наши. В общем мы в пионерском лагере каждый год работаем, и она была со мной в Фиагдоне. И вот у нас там была встреча вожатых и детей. И с таким расчетом, что она забежит в школу и придет ко мне сразу на мою линейку, потому что  них рано начиналась линейка. Я говорю, зайдешь, увидишь там своих одноклассников и прибежишь сразу ко мне. Мне нужна твоя помощь. Она, как она рассказывала, зашла в школу, была в школе, была в своем классе. Увидела своих одноклассников. Но так как время уже поджимало, она должна была ко мне идти, она стала выходить со школы, и должна была через железную дорогу прийти ко мне. Там 2 шага. Она встретила своего друга, одноклассника, который симпатизировал ей, Рома Годжиев, который погиб. И он ей сказал, она говорит, что мне надо к маме идти срочно. Он ей говорит: «Диана, давай после линейки посидим в кафе, погуляем.» Она говорит: «Мне надо к маме, потом мы в город едем.» Он говорит: «Ну, хотя бы подожди меня 2 минуты.» Она отошла вот в сторону милиции, не послушалась меня. Это помогло ей. И она говорит, что буквально 2-3 минуты даже не прошло, там вот в ряд старшеклассники, она вот с моей племянницей, которая вообще не была учащейся первой школы, вот услышали они эту автоматную стрельбу. Она, я не буду хвалить, она очень внимательная девочка. Она сразу поняла, что произошло. И еще говорит, что когда увидела испуганные глаза моей племянницы, которая всегда всего боится, я говорит, сразу же за нее подумала, и мы побежали. Она схватила ее, вот племянница ее схватила, двоюродная. Родная там в школе была. За руку схватила, и они побежали. В какой-то момент, они даже еще не добежали до магазина, там же магазин был, она побежала обратно, в сторону школы. Навстречу ей бежала девушка. Кулиева она по-моему по мужу, сама Дзиова, с 2 детками. Она ее схватила, она знала, что она моя дочь, и говорит: «Беги, беги быстрее! Там еще хуже стало. Там стреляют.» И вот они все вместе уже убежали. Вот так она спаслась. А если бы она пошла по Коминтерна, то попала бы прямо туда.

- Вот Вы говорили, что видели, когда машина подъезжала, и что оттуда выскочили люди. Человек 30 Вы посчитали.

- Больше было.

- А еще легковую машину видели?

- Вы знаете, уже тогда, когда мы шли на работу, в 8, начало 9. там стояло много машин.

- Нет, Вы рядом с этой машиной, которая заехала, не видели.

- Я не видела. Я видела  только эту машину, когда она вот так подъехала к школе и боевики выскакивали оттуда. И тут же она перед собой эти ворота снесла и заехала во двор. Это я тоже видела.

- С какого расстояния Вы это наблюдали?

- Метров 100 наверное не больше было между нами. Интернат и эта школа.

- Вы видели боевиков? Во что они были одеты?

- Конечно видела. В масках, вооруженные в форме вот эти. Ну, хотя 1 автомат у них в руках был, потому что они стреляли все перед собой . вот так вот отскакивала от земли пыль, камни.

- А другое оружие видели у них?

- Нет, я не видела.

- Когда из машины что-то выносили выгружали видели?

- Нет, я не видела. Машина сразу же въехала в школу. Уже та часть школы не видна нам. Они как только выскочили все туда, очень много, моментально машина вот так развернулась, ворота снесла перед собой, въехала во двор школы.

- Племянница Ваша погибла, да?

- Да.

- При каких обстоятельствах, Вам известно?

- Я была в прокуратуре, читала там судебную экспертизу.

- Но Вам лично не известно, как погибла, да?

- Нет.

- Когда пожар начался в спортзале, Вы там не были рядом, не наблюдали?

- Нет.

Старший прокурор управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе Мария Семисынова:

- Один вопрос я хочу уточнить. Скажите пожалуйста, вот Вы выгрузку боевиков до конца видели?

- Да.

- А Вы женщин не видели?

- Я как-то мимолетом, вот что-то такое, как балахоны как будто. Но сестра, я видела глаза своей сестры, она мне говорила: «Там платья. Они в юбках.» И уже тогда поняла, что там.

- А можете сказать, сколько их было, вот в юбках?

- Я точно не помню, но сестра говорила 2-3 человека точно. Вот она их увидела. Потому что все это перемешалось.

- Еще такой вопрос к Вам. Вот Вы сказали, что они выгрузились, а потом машина снесла ворота, и они заехали во двор.

- Да.

- Когда она заехала во двор Вам уже не было видно?

- Уже не видно было.

- Нет вопросов.

Представитель потерпевших:

- Вы сказали такую фразу, что кормили нас разными обещаниями, и ничего не делали.

- Ну, конечно ничего не сделали!

- А кто и чем кормил? Не важно, в 1 день, во 2, в 3.

- Представители власти наверное, руководство. Ну, я точно не могу сейчас вспомнить. Разные люди выходили. Дзугаев, по-моему, выходил, Дзасохов выходил.

- Что говорили Вам.

- Они говорили, что боевики выдвигают какие-то там требования, мы их выполним и все будет хорошо. Потом опять эти требования куда-то исчезли. Не понятно, что хотят боевики. Мы не знаем, какие они выдвигают требования, не можем ничего вам сказать. И мы надеемся на лучше, все будет хорошо. Кто-то оттуда прилетит, кто-то оттуда придет и все вопросы решатся. Но так и ничего не решилось. Я еще раз повторяю, там быстро нашли способ, как спасти этих людей. А наших детей не спасли, не смогли. Просто мы были какими-то ненужными.

- Еще Вы говорите, что вы потеряли родных и близких, и никто не виноват. Но как же. Вот же Кулаева судят, руководителей Правобережного РОВД. Так почему Вы считаете, что никто не виноват?

-  что его судить?! Его вообще тут бить, и расстрелять надо!

- Вот Кулаева судят, бесланских милиционеров скоро будут судить.

- Но это мы же не видим пока, что там судят, их не судят. Это только разговоры, что их судят, там уголовное дело. Мы же не знаем, какой там идет процесс. Вот посмотрим, как их будут судить.

- Есть виновные.

- Есть виновные, да. Но уже 2-й год идет следствие над Кулаевым, а других виновных мы пока не видим.

- А кого Вы считаете другими виновными?

- Кто проявил себя вот так халатно, по отношению к этому делу. Кто, руководство, правительство наше.

- А Вы кого-нибудь знаете в руководстве, в правительстве, кого считает виновными?

- Все их знают. Что еще повторятся?

- Ну, кого Вы считаете виновным? Если Вы считаете кроме Кулаева, что еще кто0то есть виновный. И в чем. Или Вы просто так красивые слова говорите?

- Нет, это не красивые слова. Это ведь так и есть. Не смогли же вот спасти наших детей. Это прежде всего было дело нашего правительства, нашего президента. Который должен был этих детей спасти.

- Вы не слышали, вот там переговоры должны были быть?

- Слышала.

- Вот сегодня вы знаете, что там речь шла. Что террористы требовали на переговоры определенных лиц.

- Да, это я слышала, что требовали 4: Дзасохова, Аслаханова, Зязикова и по-моему Рошаля. Да?

- Вы считаете, что  надо было пойти на переговоры в связи с требованиями?

- Я считаю, что надо было. Я бы пошла.

- Кстати, Вы как считает, Аушев правильно сделал?

- Ну, хотя бы, что он хоть часть детей спас. Грудничков этих. Я не знаю, что там было внутри. Но ведь дети же вышли.

- Он что-то сделал?

- Ну, вышли же.

- Вы считает надо было  Аушеву спасать их.

- Но тоже вопрос в том, что он зашел туда спокойно. Его же приняли без всяких там. Но везде же, в книгах везде.

- Если должны были расстрелять, тогда зачем идти Зязикову с другими на переговоры? Вы считаете, надо было Аушева убить.

- Да они бы не убили его по любому. Одно то, что он зашел туда спокойно. И как говорят там пострадавшие, вел себя нормально, даже дружески с ними. Это уже наверное говорит о чем-то.

- Здесь мы слушали, что потерпевшие говорили.

- Этого я точно не могу говорить, потому я там же не была.

- Тогда не надо говорить.

- Вы считаете, что переговоры необходимы были? Они должны были пойти на переговоры?

- Должны были.

- У меня нет вопросов.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- У потерпевших есть вопросы?

- Скажите пожалуйста, вы вначале сказали фразу такою, что первой школе разрешили проводить линейку в 9 часов.

- Ну, моя дочь же пришла, сказала.

- Не со слов дочки, а официально.

- Дочка позвонила, классная руководительница племяннице моей. А, Соколовой позвонили. Специально моя дочь пошла, позвонила, и сказала, что Соколова сказала, что в 9 часов начало линейки.

- Вспомни пожалуйста, ты видела машину, из которой выскочили боевики. Может еще ты видела боевиков, уже бежали?

- Нет, это я не могу утверждать, потому что я такого не помню. Я вот, внимание у меня было на машину.

- Помнишь, говорили, что боевики собираются уходить на автобусе при живом коридоре?

- Да, это я помню. Было такое. Просто я сейчас все вспомнить, рассказать.

- У подсудимого?

- Нет.

- Адвокат?

- Нет.

- Спасибо, присаживайтесь. Озиев. Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Озиев Казбек Владимирович.

- Число, месяц, год рождения.

- 1.06.67 г.

- Место жительства.

- Беслан.

- Улица.

- Чапаева, 2 А

- Место работы.

- Вневедомственная охрана.

- Казбек Владимирович, суд допрашивает Вас в качестве свидетеля. В соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Заместитель прокурора РСО-Алания Аслан Черчесов:

- Казбек Владимирович, кто из Ваших родственников оказался в заложниках. И что Вам известно об обстоятельствах захвата.

- Там погибли у меня невестка и племянник.

- Данные их назовите сразу.

- Озиева Марина Анзоровна.

- Возраст.

- 75 г.р. и ее сын Озиев Вадим Сергеевич, 95 г.р. другой племянник раненый.

- Кто.

- Озиев Владимир Сергеевич.

- При каких обстоятельствах, что Вам известно об обстоятельствах захвата?

- В смысле, как было?

- Да.

- Мы в школу шли с детьми. Мы ходим в другую школу, в 4. И нам позвонили, что так и так, первая школа захвачена. Мы детей отправили домой, а сами с супругой побежали в район 1 школы.

- Дальше.

- Суматоха, стрельба. Мы находились со стороны путей, ул. Коминтерна.

- Во сколько Вы подошли к школе №1?

- Где-то в 11 часу. Я не помню.

- Ну, и какая обстановка на тот момент там была?

- Обстановка – стреляли. Там уже мать находилась моя, брат, вот у кого погибли. Они там находились. Матери плохо было. Пока ее откачивали. Потом стрельба была, там часа 2 наверное были.

- К школе уже невозможно было подойти, да?

- Уже невозможно.

- а стрелял кто?  Из какого вида оружия?  Что там за стрельба происходила?

- автоматная очередь. Из подствольника по-моему. Я в них так не разбираюсь конкретно. Хотели в БТР стрелять.

- и взрывы тоже происходили?

- И взрывы происходили. Взрыв был напротив интерната.

- Кого-нибудь в Вашем окружении ранило, убило?

- Нет, не видел.

- Дальше что происходило? В последующие дни где Вы находились?

- В последующие дни мы 2 ночи и 3 дня находились в районе ДК в ожидании.

- К школе близко не подходили, да?

- Нет. там уже как подойдешь? Не пускали.

- 3 сентября во время взрывов где Вы находились?

- Там же.

- А дальнейшие события как развивались.

- Мы побежали сразу в больницу.

- В школу Вы не пошли?

- Мы туда бежали. Потом нас позвонили. Мать дома была, в обмороке, плохо. Мы к ней пока. Потом в больницу побежали.

- Пожар тоже не видели?

- Нет, не видел.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- У потерпевших есть вопросы?

- Кесаева. (Техническая неисправность в зале суда. Звук на монитор подавался с перебоем.)

 

- У подсудимого?

- Нет.

- Адвокат?

- Нет.

- Спасибо, присаживайтесь. Засеев. Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Засеев Эльбрус Сосланович.

- Число, месяц, год рождения.

- 3.10.69 г.

- Место жительства.

- Беслан, ул. Ленина, 152

- Место работы.

- в отставке я. До этого я работал в милиции Правобережного РОВД г.Беслана.

- Эльбрус Сосланович, суд допрашивает Вас в качестве свидетеля. В соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Старший прокурор управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе Мария Семисынова:

- Это Ваш  свидетель. Это же по ходатайству.

Представитель потерпевших:

- Вам что-нибудь известно о событиях 1-3 сентября?

- Да, известно. Напали на школу террористы, захватили детей 1 сентября.

- Что хотели, что-нибудь требовали?

- Требования как таковые были или нет, я не в курсе.

- Вы сами где находились?

- мы находились 3 суток от школы метрах в 500-600, где вот башня по ул.Коминтерна. стояли в оцеплении. Там дорога. Мы ее перекрыли. Контролировали транспорт и людей, чтобы они не входили в зону обстрела. Вот это была наша задача.

- Вы 3 суток там стояли.

- Да, мы там стояли. Находились постоянно.

- На каком расстоянии от школы?

- Около 500 метров. 400-500 вот так.

- Вы 3 числа события помните? Взрывы в школе слышали? Видели?

- Да, когда  штурм начался, когда после штурма вот это все закончилось, мы уже подошли к школе.

- А штурм когда был, вы стрельбу слышали?

- Да, стрельба там была.

- Из школы боевики стреляли?

- Из школы, да, боевики стреляли. Они даже в зоне, где мы находились, в ту сторону даже стреляли. Они даже гранатами, где-то вот там заправка стоит, и даже гранатометом обстреляли заправку.

- Но они для этого и приехали, правильно?

- Ну, естественно.

- Это все 3 дня они стреляли.

- Это было 2 сентября. Еще машину мы видели, как гранатометом со школы.

- А по школе стреляли?

- По школе, я не видел.

- 3 числа.

- я не видел по школе.

- А танки Вы там видели?

- Танк я видел, когда на ул.Маркова он был. А дальше я его не видел, мы уже отошли.

- А не слышали выстрелы из танка?

- Мы стояли по Коминтерна. Там вот переезд. И так вот издалека их видели.

- А не слышали выстрелы?

- Нет. так слышали. Там стрельба какая-то была. Но не видно было, из чего стреляли.

- Нет вопросов.

Представитель потерпевших:

- Эльбрус Сосланович, на протяжении 3 дней можете сказать, что  говорилось о количестве заложников? О требованиях?

- О требованиях ничего не говорилось. Не знаю.

- Ну, о количестве заложников, которые находятся в школе.

- Там, где мы находились, там об этом ничего не говорилось.

- То есть, Ваше начальство вам ничего не говорило о количестве заложников?

- Сейчас, я вспомню. Сперва говорилось 800 или до 1000. Вот это я слышал.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- У потерпевших есть вопросы?

- Нет.

- У подсудимого?

- Нет.

- У обвинения есть вопросы?

- Нет.

- Спасибо, можете идти. Мециев. Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Мециев Миша Николаевич.

- Число, месяц, год рождения.

- 30.09.58 г.

- Место жительства.

- Беслан, ул. Сигало, 52, кв. 62.

- Место работы.

- Пенсионер.

-  Миша Николаевич, суд допрашивает Вас в качестве свидетеля. В соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Представитель потерпевших:

-  Миша Николаевич, что вам известно о теракте 1-3 сентября прошлого года?

- 1 сентября я поехал, отвез в г.Владикавказ дочку на занятия. И когда возвращался, узнал, что школу захватили. Пришел в отел, в Беслан. Где меня попросили помочь на пер. Церетели, Коминтерна. Говорят, люди выходят на трассу, их обстреливают. Мол, помогите сотрудникам, которые там стоят. 1 числа меня туда послали. И до 3 числа пока все не кончилось я стоял там.

- Танки вы видели?

- Танки не видел, но были выстрелы какие-то.

- А когда были выстрелы?

- Это было после взрывов в школе. Не помню точно, через сколько.

- А вы отличаете выстрел танка от других орудий, например гранатомета.

- Все, кто там тоже стояли, гражданские, все говорили, что вот танки начали стрелять.

- Пожар.

- Пожар не видел. Далеко было, школу не видно было через переулок.

- а время выстрелов можете уточнить все таки? Это через час после взрывов?

- Днем еще.

- Примерно.

- Примерно тоже не знаю.

- А что вы знали о количестве заложников, находящихся там?

- Только то, что там жильцы говорили. Больше ничего. Там, которые рядом жили, где мы стояли. Сперва сказали, там 350 заложников. хотя они говорили, что с нашей улицы наверняка будет столько же.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- У потерпевших есть вопросы?

- Нет.

- У представителей обвинения.

- У подсудимого?

- Нет.

- Спасибо, можете идти. Биджелов. Нет его? Хаев. Тоже нет? Караев. Тоже нет? Ханикаева. Пожалуйста, выясните, кто там еще есть. Может внизу кто-то есть? Может на улице кто-то. Выясните пожалуйста. Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Ханикаева Анжела Гивиевна.

- Число, месяц, год рождения.

- 26.11.68 г.

- Место жительства.

- Беслан, ул. Ленина, 94

- Место работы.

-  Бесланская поликлиника РКБ. Врач невролог.

- Анжела Гивиевна, суд допрашивает Вас в качестве свидетеля. В соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда.  Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- Анжела, скажите пожалуйста, вот 1-3 сентября где вы находились? Как сын попал в школу?

- Он утром ушел в школу. У меня был 5-месячный ребенок, и я его отправила. Мы вообще-то собирались к 10 часам, но буквально в последние минуты, я не знаю откуда, появилась информация, что к 9 надо. Я быстро его сама одела, и отправила с двоюродным братом. И сказала, что мы с маленьким братом придем позже. Они ушли. Мы стали собираться. Даже не успев полностью одеться, началась эта стрельба. Вначале у меня ничего подозрительного не возникло. Я подумала, что кто-то пошел в школу, и таким образом они празднуют. Какое-то беспокойство появилось, но все равно подумать ни о чем не могла. У меня деверь работает на рынке. Ему позвонили. Он меня подозвал, говорит, что там стрельба, нападение. Я говор: «На что напали?» Он говорит: «Я не знаю на что, но это нападение.» Я как-то хмыкнула и пошла. Мужу сообщила, что какая-то стрельба непонятная. Он говорит: «Нападение?» Тоже хмыкнул и все. Послышался переполох на улице. И соседи говорят, что так и так стреляли из школы. Мне ребенка некуда было деть, а муж с деверем поехали в школу. Все 1 сентября я носилась между домом и ДК. 2 и 3 сентября стояла там.

- А сын Ваш был в заложниках?

- Да.

- В результате взрыва он получил ранения?

- Да.

- Какие?

- Черепно-мозговые.

- А сейчас он инвалид.

- Да.

- Он учится?

- Да, он пошел в школу.

- а что случилось с племянником?

- племяннику удалось убежать со двора школы когда начался захват. Сейчас он учится в Ленинграде.

- Кто признан потерпевшим по делу?

- я не знаю.

- Сколько лет сыну?

- Сейчас уже 12.

- Но кто представлял его интересы?

- Я.

- Он допрашивался?

- Нет. когда спрашивали меня, он в это время был в Москве в больнице.

- Как Вы полагаете, его надо опрашивать?

- если можно, этого не надо делать. Потому что у него тяжелая травма. Состоит на учете в Сербском. Думаю, не стоит этого делать.

- Где Вы находились 3 сентября, когда произошли взрывы?

- Возле ДК.

- С ребенком?

- Нет. Ребенка я отправила. Мы с мужем были.

- Слышали взрывы?

- Конечно.

- Сколько было взрывов?

- я не могу сказать.

- Какие Ваши были действия потом. Где вы были?

- после взрывов начался переполох. Я не понимала, что происходит, и пошла быстро домой, чтобы хотя бы по телевизору узнать, что происходит. Проходили слухи, что дети проделали дырку и стали убегать. Мы прибежали домой. В это время мне позвонил зять, он работает в ГАИ. Как раз в это время к нему привезли ребенка и мою сестру. И вот он поехал к ДК, ему надо было увидеть моего супруга. Как раз он попал, когда взрывы начались. Он позвонил и сказал, что уже детей вывозят в больницы. Так как я работаю в больнице, я позвонила в приемную и сказала, вот так, вот так, если поступит мой ребенок позвоните мне. Но сама все равно побежала в больницу, чтобы искать его там.

- То есть, Вы к школе больше не пошли, и ничего не видели.

- Нет, я ничего не видела.

- Операцию спасения тоже не видели?

- Нет, не видела. Я искала ребенка.

- а когда Вы там стояли, вам официальные лица говорили, сколько заложников, кто захватил и с какой целью.

- Конечно. Выходили. Каждое утро пресс-конференция была. Выходил Дзасохов, и говорил, 354 человека заложников, а приготовили 1000 с чем-то пайков передать. У меня возник вопрос, почему 1000 с чем-то пайков, если заложников всего 354 человека. Но я сама себя успокоила, наверное по несколько каждому. Но мы прикидывали, что их там больше 1000. мы сами в этом были уверены. Мы были возмущены. Мы даже хотели сделать типа прямого эфира и конкретно спросить, но к нам кто-то подошел и сказал: «Не надо накалять обстановку.»

- Кто подошел?

- Не знаю. Кто-то подошел и нас успокоил. Во всяком случае, у нас была такая мысль.

- А 2-го числа продолжали эту цифру называть или нет.

- Конечно продолжали, пока не узнали, сколько жертв, они до последнего продолжали говорить про 354 человека.

- а кто к вам выходил?

- Дзасохов.

- кто еще?

- Какое-то время еще выходил Андреев и еще кто-то, я их не помню. Хадиков выступал. Вот кого я запомнила, я их сказала. Еще хочу сказать одну вещь. Мой мальчик вообще-то мало говорит. Но когда он приехал с института, где-то через 2 месяца, он рассказывал, что первым произошел не взрыв, а загорелась крыша от выстрелов танка. Он так и говорил: «Выстрелил танк и загорелась крыша.» какой танк, я не знаю. Потом они были в тренажерном зале, ему стало плохо, и родительница попросила, чтобы он там посидел. Он сидел в это время в тренажерном зале. Когда загорелась крыша, он и еще несколько детишек, которые там были, забежали в туалет  выпустили на себя воду. Потом прогремел взрыв. Все таки это ребенок, любопытство взяло вверх, и они выбежали в зал. В стене была большая дыра, и все оттуда выпрыгивали, а все, кто был в зале, были черные. «Я, - говорит,- тоже хотел побежать и выпрыгнуть.» «а почему ты не побежал?» «Я не смог пробежать по трупам» Это его ответ. Потом его забрали в столовую.

- Большинство потерпевших уверяют, что все таки были взрывы, а уже потом пожар. Может надо уточнить у него.

- ну, ребенок то не знает, что такое танк. Я не говорю, что он сказал именно танк. Он что видел, то и рассказал. Наверное этот выстрел был просто громче, чем все остальные, которые он слышал все эти 3 дня. Я так думаю. Не знаю. Как он думал.

Представитель потерпевших:

- Про 354 человека когда говорили, вы сами слышали, что это говорил Дзасохов?

- Да.

- Это было все 3 дня?

- По крайней мере 2 сентября, да. И 3 тоже. 1 я его не слышала. 1-го я никого не слышала. У меня был ребенок, и я туда сюда носилась. Только по телевидению слышала, и все.

- вы не слышали, у боевиков были какие-нибудь требования?

- сначала сказали, что были требования, чтобы отпустили тех, кого привезли накануне в нашу тюрьму. Потом говорили, чтобы вывели войска из Чечни. Когда я это услышала, то подумала, это же невыполнимо. А потом они говорили, что никаких требований не выдвигают в принципе.

- Кто говорил?

- на пресс-конференции.

- Кто?

- И Дзасохов и остальные. Пофамильно  я не помню.

- А Вы не слышали, кого просили на переговоры?

- Слышала. 4 человек: Рошаль, Дзасохов, Зязиков, а 4-го не помню. Аслаханов наверное. Пол 1 и пол 2 мы там собирались. Должен был прилететь Аслаханов, и должны были быть переговоры. И мы бежали на конференцию, чтобы узнать, о чем договорились. И как раз прогремели взрывы.

- Вы считаете, что им надо было идти на переговоры?

- я считаю, что надо было любыми способами всех детей спасать. Если бы там были дети нашего президента, который к нам ночью прилетел, то велись бы переговоры, и выполнили бы любые условия.

- Как вы считаете, кто виноват в этой трагедии?

- Ну, претензии я предъявляю, не считая вот этой мрази, которая передо мной стоит, нашему правительству. Не только к местному. У меня претензии туда, наверх. Все идет оттуда.

- а местные?

- Ну, местные в этой большой игре винтики.

- нет вопросов.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- У потерпевших есть вопросы?

- Нет.

- У подсудимого?

- Нет.

- Адвокат?

- Нет.

- Спасибо, присаживайтесь. Ганиева. Фамилия, имя, отчество.

 

 

- Ганиева Елена Сулетдиновна.

- Число, месяц, год рождения.

- 15.11.67 г.

- Место жительства.

- Беслан, Коминтерна, 156.

- Место работы.

- Первая школа.

- Кем работаете?

- Завуч по воспитательной работе.

- Елена Сулетдиновна, суд предупреждает Вас об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте подписку суду. Пожалуйста.

Заместитель прокурора РСО-Алания Аслан Черчесов:

- Елена Сулетдиновна, расскажите, как происходил захват 1 сентября 2004 года?

- Мы пришли в школу к 8 часам. Я в частности. Потому что мне нужно было начать линейку. Я пришла к 8 часам, чтобы спустить аппаратуру из актового зала на линейку, приготовить ее. Мальчики мне помогли. Мы настроили аппаратуру. Постепенно стали собираться дети и взрослые. Я  подошла к 11 классам. Говорила им о том, когда они должны будут подходить к первоклассникам. Там же определенная церемония была. Как раз в этот момент, мне начали показывать, что пора начинать. Было где-то минут 20 десятого. Я приближалась к столу, чтобы взять микрофон, когда увидела, что со стороны железной дороги на территории показалось 5 или 6 людей в масках. Началась стрельба и страшная паника. Эти 5-6 человек удачно смогли загнать всех в зал. Сделали все быстро и профессионально.

- Как дальше развивались события?

- Далее нас всех загнали. Так как они стреляли по земле, началась страшная паника и крики. Все люди столпились у входа в спортзал. Огромное количество людей. Поэтому начали выбивать стекла на первом этаже. Некоторые через окна стали забираться и забегать в школу и прятаться по кабинетам. Затем открыли дверь спортзала, и мы зашли туда. Огромное количество людей столпилось в проходе возле раздевалок. Мы не могли туда попасть. Они стали кричать, чтобы все зашли в зал. Мы говорили, что там стреляют, мы так не можем. Тогда один из террористов забежал в зал, там стрельба прекратилась, и вся толпа людей стала заходить в зал. Но давка была страшная, были страшные крики. Отчетливо помню, что террорист, который нас загонял, говорил на осетинском языке. Кстати, потом я его не опознала. Погибших я вообще не смогла ни одного из боевиков опознать. Потому что они были настолько обезображены, что странно было бы кого-то узнать. А недавно, когда мы разговаривали со следователем, он мне показал уже нормальные фото этих боевиков. Я там видела этого человека со шрамом на шее. И вот он по-осетински говорил. Какую-то фразу он сказал по-осетински. К сожалению, я не помню, что он сказал. Но я еще удивилась, и посмотрела на него. Он был такой крепыш небольшого роста с безобразным шрамом на шее. Впечатление такое было, что этот шрам у него просто зарос, и он ничего для этого не делал.

- Что происходило 1 сентября в спортзале?

- Была страшная паника. И когда один мужчина позже выяснилось, что это был родитель Бетрозов, пытался по-осетински успокоить всех, потому что люди стояли и были страшные крики. Боевиков это раздражало. И он по-осетински сказал: «Тихо.» Тут этот боевик со шрамом заскочил, и мы даже не услышали на фоне этого всего шума, который был в зале, выстрел. Но когда мы оглянулись, этот человек уже лежал. Мы даже не поняли, что он уже умер. Потому что раньше мы могли видеть такое только по телевизору. И до конца не понимали, что твориться. Все наверное в шоковом состоянии находились. Они приказали всем сесть. Мы машинально сели. Всем приказали выбросить телефоны и камеры. 3 раза это приказывали делать. 3 раза летели камеры и телефоны. Кстати, первый раз когда выбросили телефоны, то один боевик подошел к другому и тихо ему что-то сказал на ухо. И тот сказал, что есть сведения, что не все выбросили телефоны. Если сейчас вы не выбросите телефоны, то все люди рядом буду расстреляны. И опять несколько телефонов полетело. Так было 3 раза. Потом шахидки появились 2, совсем молодые, худенькие. Они приказали обыскивать. Они начали это делать. Но так как  людей было огромное количество, Ии всех обыскать было невозможно, то они начали, стояла с оружием до тех пор, пока не закончилось минирование зала. Минирование началось после того, как все телефоны и камеры были подняты. К минированию привлекли родителей и старшеклассников. Все это было сделано профессионально, быстро, буквально в течение 20 мин., от силы пол часа. зал был заминирован. Потом после этого они заставили мужчин вынести труп. Девушку заставили вытереть кровь. Их очень раздражало, что был шум в зале. Они постоянно пытались успокаивать людей. Что касается требований, которые они выдвигали. Да, они говорили, что им нужны 4 человека: Зязиков, Аслаханов, Дзасохов и Рошаль. У них был так называемый пресс-секретарь. Позднее выяснилось, что это был Али, который постоянно был на связи. Я помню, что когда к нему в очередной раз звонили, зал затихал. Потому что мы ждали, что все изменится. В первый день во всяком случае, мы все были уверены в том, что нас обязательно спасут. Не может быть, чтобы полторы тысячи человек так просто остались в зале. Мы были уверены, что нас спасут. Когда раздался звонок, все замерли. Это уже было после тог, как мужчин вывели. Мы не знали, куда их вывели. Думали, что опять что-то там баррикадировать. Он сказал: «Я не знаю, мне нужно поговорить с имамом. Трупы? Ну, о трупах мы потом поговорим.» нам стало очень страшно. О каких трупах они говорят? Только позднее мы выяснили, что там расстреливали мужчин. Однажды был звонок, и он сказал: «Я не больной. Мне врач не нужен.» Когда еще выпускали в туалет на 2-й день, я вышла в коридор, и увидела, в каком ужасном состоянии была школа. Мне это было очень странно, потому что мне казалось, что разгромлен только актовый зал. Я увидела, что в нескольких точках сидели боевики, которых я в зале ни разу не видела. Потом, когда я давали показания я это все анализировала. И перед моими глазами проходило около 16 боевиков, которые были в зале. Но когда я вышла, то там в коридоре еще сидело человека 4, которых я в зале ни разу не видела. Я подошла к одному боевику. Когда объявили сухую голодовку и не давали воду, они нам говорили, что пока не появится Дзасохов, вы воду не увидите. И все в течение этих 3 дней спрашивали: «Ну что? Дзасохов появится или нет?» И вот я у боевика спросила, наше положение меняется или нет. Он говорит: «Нет.» Я говорю: «А какие у вас требования?» Он говорит: «Освободить наших братьев и вывести войска из Чечни.» Я говорю: «Ну это же нереально.» Он: «Ну, это уже их проблемы.» После этого из зала мы больше не выходили.

- Вы сейчас про 1 и 2 сентября вместе рассказывали? Что Вы можете еще пояснить?

- Очень долго мы ждал кого-то. И несколько раз пытались сами сделать, чтобы кто-то вышел на связь, когда приглашали они и мать прокурора, и родительницу, которая пыталась тоже дозвониться, и директора школы. И когда мы поняли, что никому не нужны, тогда мы естественно все сникли. Вдруг в какой-то момент Али, по-моему, зашел в зал и сказал, что мы ждем, что сегодня с утра придут парламентеры. Мы очень обрадовались, значит, что-то сдвинулось с мертвой точки. Ждали с утра. Но с утра никого не было. Долго ждали мы, не могу точно сказать, во сколько он появился. Они сразу же, как только сказали, что он идет. Мы е знали, кто это будет. Они сразу все как один одели маски. Причем сказали то громко: «Оденьте все маски.»Они одели маски. И Аушев только зашел в зал, видимо был ужасный запах в зале, все на лице у него это было написано. Он осмотрел зал, и сказал: «Я все понял. Мы будем разговаривать.» и вышел. И после этого мы ждали, чем это все закончится. Через некоторое время, минут наверное через 40 тоже зашел в зал боевик и сказал: «Встаньте матери с грудными детьми.» Встало очень много людей. Начали выходить. В какой-то определенный момент они этих женщин с грудными детьми заставили сесть. На вопрос: «А у нас тоже грудные дети» они сказали, что вот зал шумел, это их вина, что вам не удалось выйти, садитесь.

- Отношение боевиков к заложникам изменилось после ухода Аушева?

- Вы знаете, с каждым днем они зверели конечно все сильнее и сильнее. Во-первых, они устали. Во-вторых, они очень сильно нервничали, они суетились, они злились. И если в первое время они хоть давали тряпки мочить, чтобы давать в зале людям, то потом этого были лишены все, и не выпускали из зала никого. То есть они были очень агрессивны.

- Расскажите о событиях 3 сентября.

- 3 сентября уже между нами пополз слух, что может быть вот-вот дадут воду. Даже говорили о том что вроде бы там лимонад привезли, буду т раздавать. В общем, все ждали с большим нетерпением, когда наконец дадут глоток воды. Состояние было уже ужасное у многих. Уже практически перед взрывом лежали, теряли сознание. И взрыв произошел совершенно неожиданно. Они продолжали суетиться, нервничать. И мне кажется, что неожиданно он произошел для них. Незадолго до взрыв один из боевиков взял телевизор, который за день до этого они туда принесли. Он взял этот телевизор и вынес его из зала. И тогда я подумала, ну значит наверное нас выпустят. Для чего нужно было выносить этот телевизор. Это было очень неожиданно. Был такой мощный взрыв.

- вы во время взрыва где находились сами?

- Возле окна, под окном лежала. И был очень мощный взрыв. Как будто бы тебя окунули в горящий костер. Несколько секунд. Потом еще  сильнее был взрыв. И когда я подняла голову, я увидела, как  в замедленных киносъемках, огромное количество детских ног через окно. И мы перепрыгнули через окно и побежали через военную площадку. Шла очень интенсивная стрельба, и поэтому несколько человек нас забежали за гаражи. И оттуда уже нас освобождали наши ополченцы, 2 бесланчан.

- вы на тот момент помните, какие действия предпринимали боевики?

- Нет, они в зале разговаривали друг с другом, суетились.

- нет, после взрыва. Когда вы стали убегать.

- Нет, я не помню. Я не видела.

- Пожар начался в этот момент?

- Не могу сказать, нет.

- Нет, или не помните?

- Я не видела.

- все у Вас? Несколько еще вопросов. Насчет переноса этого злополучного переноса линейки, что вы можете пояснить.

- Дело в том, что на 25 мая действительно нам дается свыше указания, что проводить линейку в 9 часов. По поводу 1 сентября никаких точных указаний нам никогда не дается. И мы уже который год хотели начать линейку в 9. потому что 25 мая нам всегда бывает горьким уроком, когда детям становится плохо, они не могут стоять под солнцем. Но дело в том, что мы не смогли это делать раньше в 9 часов, потому что в школе никогда не было аппаратуры, и мы вынуждены были договариваться с ДК. К 9 часам подходили к ДК, привозили аппаратуру и начинали в 10. в том году школа приобрела аппаратуру, она уже была готовая. И поэтому мы могли начать линейку в 9.

- вы на работе были до 1 сентября, в августе?

- Да.

- Ничего подозрительного не замечали в школе?

- нет. я делала ремонт в своем кабинете, красила.

- А что касается ремонта в других помещениях?

- Я видела, лаборантскую девочки красили. Я видела, наш завхоз Света и Александр Михайлович, которые ежегодно ремонтируют школу, прибивали плинтус возле учительской, где меняли пол.

- Автомашину, на которой подъехали боевики, Вы видели?

- Нет.

- а оружие какое у них было?

- Я не разбираюсь в оружии. Просто помню, что было много. Всякое оружие.

- Всякое, имеется ввиду, какое?

- Когда они запугивали людей и стреляли, мы затыкали уши. Потому что это было очень мощное оружие. Пистолеты, автоматы, гранатометы.

- А у женщин какое было оружие?

- Пистолеты были и гранаты.

- Вы Кулаева видели?

- Нет. В зале я его не видела. В зале они все сняли маски. Пара человек осталась в масках.

- А брата его без правой руки вы не видели?

- Нет.

Старший прокурор управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе Мария Семисынова:

- Скажите, Вы сказали, что вы рано пришли. А откуда вы спускали аппаратуру?

- С актового зала.

- И Вы ничего и никого не заметили там?

- Нет. В актовом зале мы проверили аппаратуру. Там были мальчики, которые мне помогали. И спустили.

- Вы сказали, что боевиков раздражал шум. Как они успокаивали заложников?

- Выстрелами успокаивали. Иногда поднимали и говорили: «Если не успокоитесь, расстреляем.»

- А стреляли куда?

- В воздух.

- В потолок?

- Да.

- Это была беспорядочная стрельба?

- Беспорядочная, да.

- Вы говорите, что когда вышли в коридор, то видели боевиков на точках. Можете пояснить, что это за точки?

- Я видела по коридору с левой стороны одного в классе напротив возле окна. Он там сидел с оружием. А другой сидел возле окна в коридоре.

- За время Вашего пребывания в заложниках, по окрестностям стрельба велась?

- Постоянно. Днем и ночью мы слышали стрельбу. По ним стреляли тоже.

- Последний вопрос. Когда вы убегали, по убегающим заложникам стреляли?

- Стреляли.

- Нет вопросов.

Заместитель генерального прокурора России на Северном Кавказе Николай Шепель:

- А Вы сами получили после взрывов повреждения?

- У меня была баротравма правого уха и небольшое осколочное ранение в лоб.

-  И еще, скажите, не обсуждался ли у вас в коллективе вопрос пожарной безопасности. Были ли претензии к руководству школы?

- Не было. Не могу сказать.

- А после взрывов Вы сразу убежали?

- Да.

- И дальше Вы не наблюдали, когда пожар, кто куда стрелял, кто кого спасал?

- Не видела.

- А после взрывов были какие-то очаги возгорания?

- До взрыва?

- Нет, после.

- Я не видела.

- Нет вопросов.

Представитель потерпевших:

- Скажите, пожалуйста, о числе заложников в первый день боевики что-нибудь говорили?

- Конечно. Они постоянно нам говорили, что, мол, слышите, вас тут 350 человек. значит будет штурм, раз так говорят. Они постоянно через определенное время повторяли эту цифру. И мы естественно сходили с ума. Как так. Ну неужели, просто по классам посчитать нельзя. Откуда вообще идет такая цифра. И они когда эту цифру говорили, то говорили об этом с усмешкой.

- Вы верили, что власти так говорят?

- Мы верили. Потому что звали 4-х, а из них никто не пришел. Поэтому и верили.

- Многие говорят, что боевики обещали выпустить малолетних детей.

- Да, было такое. В первый день они потребовали составить списки маленьких детей. Мы попытались это сделать, но видимо они даже сами не поняли, что говорят. Потом они уже сказали, что не надо. В самом начале они говорили: «Не переживайте, все будет нормально, всех освободят.» Начали давать детям воду, сухофрукты. Мол, видите, какие мы. Вы где-нибудь видели таких боевиков. А потом они сказал, что пока они не увидят Дзасохова, воду никто не получит. Так мы ее и не увидели.

- Вы сказали что с каждым днем боевики зверели. В чем это выражалось, и почему.

- Мы это расценивали так, что с ними на переговоры не идут. Мы думали, что вывод войск из Чечни нереален, но мы думали о том…

- Я говорю о самом процессе переговоров.

- Мы были уверены, что они пойдут на переговоры, что они пойдут на все, для того, чтобы спасти 1500 человек. поэтому я все 3 дня просидела в зале со сценарием в руках. Была надежда, что нас все-таки спасут.

- Боевики говорили, что они хотят переговоров, а оттуда никто не идет?

- Они не могли выйти на связь. Потом они дали эти телефоны директору школы, она пошла звонить. Когда пришла, то говорит: «Я звонила 4-ым, никто не отвечает.»

- Кулаев здесь давал показания, что за явку каждого из 4-ых, Хучбаров обещал выпустить по 150 человек. вы в это верите?

- Не знаю.

- Могло быть такое по ситуации?

- Могло. Один человек уже заложник, уже должны предпринимать какие то меры. А 1500, это уже должны пойти на все.

- Можно Кулаеву задать вопрос? Так было?

Нурпаша Кулаев.

- Да, так.

- Нет вопросов.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- У потерпевших есть вопросы?

- Проверяли ли школу кинологи?

- Обычно у нас всегда бывает милиция, но в этот день ее не было. Что касается кинологов, сама я лично работаю в школе 16 лет, и один раз только видела, что кинологи проверяли школу. Это было перед выборами.

- Но вы же слышали, намечается теракт.

- Нас это очень волновало, но мы даже себе представить не могли, что мы находимся в зоне какой-то опасности. Что школа может стать объектом этого.

- Директор, когда давала показания здесь, на вопрос о переносе линейке, возложила ответственность на Вас. Что инициатором были Вы. А Вы, как я помню в предварительных показаниях, говорили, что инициатором была она.

- Я не говорила, что инициатором была Лидия Александровна. Я сказала, что на педсовете это было решено. Мы  об этой Дее говорили каждый год. И когда начался педсовет, то решили перенести. Я пробовала позвонить в РАЙОНО чтобы сообщить о переносе, но там было занято. Но это было принято всем коллективом.

- 31 августа Лидия Александровна была на районном совещании. Почему она там не сказала о переносе?

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Это вопрос к Цалиевой.

- Мы все вместе это решали. От меня естественно всегда…

Голос из зала:

- Я хочу знать, это было случайное совпадение?

- Это было случайное совпадение обстоятельств.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Вы получили ответ.

Голос из зала:

- Другой вопрос. Раньше тоже была информация, что видели около школы посторонних мужчин. Однако в течении года эта информация всячески заглушалась и вот теперь когда Колесников сказал, что это были газонокосильщики.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Вы вопрос задайте.

- Это газонокосильщики были?

Потерпевшая:

- Я не видела. Может быть я в этот день не была в школе.

- Колесников сказал, что это были газонокосильщики.

- 30 числа, когда я была в школе, и Света с Александром Михайловичем прибивали плинтус, я у них спросила: «Что, вы успеваете?» «Да», - сказали они. То есть, люди все лето вкалывали, и никаких посторонних там не было.

- А милицию кто-нибудь оповестил о переносе?

- Этот вопрос решается на совещании директоров.

- Деревья когда срубили перед школой?

- 3 года назад там срубали все деревья или 2.

- Когда конкретно, за месяц, за 2?

- Я знаю, что в Беслане срубали деревья. И в школе тоже срубили. Хотя до этого, когда мы связывались с экологами и просили чуть-чуть спилить дерево, чтобы мы могли флагшток школы поставить, то ничего не сделали. А потом по Беслану начали срубать деревья. И я просто обратила внимание, что деревья были срублены. Но они срублены были ни в этом году.

- Хорошо. Ты 3 дня сидела в зале. Не предполагаешь ли ты, что развешенные мины были муляжами?

- Я понятия не имела, что там было муляжами. Мне казалось, что все там настоящее. Мы ко всему относились осторожно.

- А дети?

- Дети тоже. Старались провода не касаться. Часто высокие люди, в частности одна из сотрудниц школы, задевала головой. И в зале все замирали. Буквально боялись каждой мины. И они каждый раз предупреждали: «Осторожно, провода.» а в конце, когда они уже видели, что не могут контролировать себя и наступали на провода, то пересадили всех на одну сторону, и эти провода провели вдоль стен. Для того, чтобы на них не наступали.

- в каком году у вас сгорел актовый зал? Как долго он ремонтировался и кем?

- Там не работали ингуши. Там работала бригада армян, которые одновременно работали в спорткомплексе. Это было года полтора назад.

Голоса из зала:

- вы шахидок опознали?

- Я их видела только в обезображенном виде. А в зале я видела только их глаза.

- вы сразу поняли, что грудничков с мамами освобождать ведут?

- Да. Мы были уверены в этом.

- У подсудимого?

- Нет.

- Адвокат?

- Нет.

- у Вас есть возможность задать вопрос подсудимому.

- Нет, не хочу.

- Спасибо, присаживайтесь. Объявляется перерыв до 15 ноября.